Он сейчас может сделать что угодно со мной, а потом сказать, что я сбежала, я ведь совсем не знаю, чего ожидать от Гектора, и кто он такой для Никифорова на самом деле: помощник, друг, соратник, палач?

Вскинув голову, смотрю с вызовом и ненавистью, сейчас мне доступно только это, продолжая упираться в грудь мужчины, царапая татуировку ногтями. Еще один мужик обиженный бабами. Сейчас это так отчетливо по нему видно. Иначе с чего Гектору так на меня набрасываться?

– Никифор как-то сказал, выпив лишнего, что ему с тобой иногда страшно. Ты слишком похожа на своего отца. Взгляд убийственный, как сейчас.

А вот это реально выбило из колеи и оглушило. Но хватка ослабла, Гектор отпустил меня, толкнув в кресло, сам снова надел футболку, взял телефон.

– Утром выезжаем, у тебя есть время придумать красивую историю, может, полковник и не убьет тебя, хотя… сомневаюсь.

Он ничего больше не сказал, просто вышел, хлопнув дверью. А я так и сидела, оглушенная услышанным, прокручивая в голове раз за разом фразу, сказанную о моем отце.

Глава 34

Арина

– Ты меня не понимаешь, не слышишь и не хочешь слышать! Я хочу нормальной жизни! Хочу учиться, работать, хочу быть как все!

– Ты живешь лучше, чем все.

– Это не то, Костя! Сколько еще должно пройти лет, чтоб я тебе, в конце концов, надоела? Чтоб ты перестал видеть во мне куклу, начал понимать, что я человек, у меня есть желания!

Я кричала, срывая голос, слезы обжигали щеки, меня трясло в очередной истерике от бессилия и понимания, что я не могу достучаться до этого человека. А он просто смотрел на меня, как на избалованного ребенка, пил коньяк, красиво грея бокал в ладони.

– Я уйду сама. В один вечер ты вот так же приедешь, а меня уже не будет, и только не надо шантажировать меня Артемом.

Ты сам его посадил, я знаю, чтоб держать меня на коротком поводке. Но я тут подумала…

– Ты подумала? Очень рад, что ты умеешь это делать, а не только читать книжки, разбивать дорогие машины и танцевать стриптиз в клубе.

Ничего не отвечаю на его замечания, да мне плевать, что там и кто обо мне думает, а что Костя – так и подавно.

– Да, я подумала, что мой брат выбрал сам свой путь. Это его карма – быть обиженным на весь мир, строить из себя крутого. Захотел сесть, пусть сидит.

Он сделал выбор, а я хочу сделать свой.

Костя вальяжно расположился в своем кресле, здесь вообще все его – от коврика у дверей до упругого ортопедического матраса на широкой кровати. Некая пристань для утех со своей милой рыжей лисичкой, как он меня называл на той самой кровати. Живу на правах содержанки и вот уже в сотый раз завожу одну и ту же пластинку о свободе и о том, что я человек, имеющий право выбора.

– Но от твоего поведения зависит то, как он сидит. Понимаешь?

А вот это всегда удар ниже пояса.