Через час, когда она пришла в покои герцогини, ей повезло еще раз: Эвелин оказалась одна в комнате. Она была уверена, что Эвелин знает все происходящее во дворце, хотя бы потому что пробыла здесь дольше, чем Ребекка. Схватив один из квадратов с узором для вышивания, Ребекка уселась рядом с Эвелин и, обменявшись с ней приветствиями, спросила:

— Вы знаете Найджела?

— Найджела Дженнингса?

Ребекка не знала его фамилии, но все же утвердительно кивнула. В конце концов, сколько людей с таким именем могут жить во дворце?

— Я слышала, что он один из побочных детей короля, хотя не взял фамилию Фицкларенс, как большинство из них. Старый король Вильгельм имел столько бастардов от своей любовницы-актрисы, что и сосчитать невозможно. Я не знакома с ним и вряд ли узнала бы при встрече. — Тут Эвелин наклонилась ближе к Ребекке и прошептала: — Однажды я слышала, как леди Сара обозвала его так неприлично… даже повторить не могу! Полагаю, она его не выносит.

— Но почему? — удивилась Ребекка.

Эвелин пожала плечами:

— Мне удается многое слышать и многое понять. Полагаю, это нечто вроде состязания: выиграет тот, кто сумеет первым доложить королеве самые пикантные сплетни.

Ребекка на секунду потеряла дар речи от изумления. Значит, Сара поставила ее в крайне неприятное положение лишь потому, что пыталась разузнать очередную сплетню?!

— Но разве не вы говорили, что поручения Сары каким-то образом связаны с дворцовыми интригами? — поинтересовалась Ребекка. — Какое отношение имеют к этому сплетни?

— А разве это не одно и то же? Раскрытые секреты, разоблаченные тайны могут стать пищей для сплетен и скандала. А кто больше королевы может быть заинтересован в том, чтобы заглушить скандал в самом зародыше?

Однако Ребекка так и не смогла поверить, что Сара охотится всего лишь за сплетнями!

Она принялась прилежно вышивать. Несколько минут прошло в молчании, прежде чем она небрежно заметила:

— Вчера вечером я видела Элизабет с необычайно красивым молодым человеком. Он даже напомнил мне ангела — своей внешностью, разумеется.

— Забавно слышать это от вас, — хихикнула Эвелин. — Дамы прозвали его святым. В шутку, разумеется, потому что святости в нем ни на грош! Просто это игра слов! Видите ли, его зовут Руперт Сент-Джон.[1]

Ребекка понимала, что на этом следует остановиться. Она узнала, что он не солгал. Но у нее накопилось столько вопросов о нем, что она просто не смогла сдержаться.

— Не прикидывайтесь скромницей, — упрекнула ее Эвелин. — Я видела, как вы с ним танцевали. И Элизабет тоже.