— Господи Боже! Только не говори, что ты уже изменил ей и что тебя поймали на месте преступления!

Несмотря на серьезность ситуации, Руперт расплылся в улыбке:

— Нет, ничего подобного!

— Рад это слышать, потому что женатому человеку следует оставить свое распутство и вести себя ответственно по отношению к семье. Надеюсь, именно таковы твои намерения?

— Разумеется.

— Так в чем проблема?

Руперт вздохнул:

— Я не был готов связать себя брачными узами. И не только чувствовал, что попал в ловушку, но был уверен, что эту ловушку мне подстроили."

"— Она уверяла, что беременна? — Дождавшись кивка Руперта, Престон продолжил: — Лилли забыла упомянуть о такой мелочи. Впрочем, сейчас это не столь важно. Главное, что ты женился на ней. Я знаю Маршаллов. Ребекка — прелестная девушка. Почему ты не желаешь видеть ее своей женой?

— Желаю. Но не уверен, простит ли она меня за то, что сомневался в ней.

— Она уж точно не простит тебя, пока ты греешь здесь свою задницу.

Руперт ухмыльнулся и встал.

— Твой дядя велит тебе ехать, и ты едешь? — пролепетала Джулия. — Но разве я…

— Я уже собирался ехать, услышав твои слова, что правда — прекрасный фундамент, на котором можно строить семейную жизнь. Ад и проклятие, матушка! Что бы я делал без тебя? Кто наставил бы меня на путь истинный?! Кто вбил бы в меня хоть немного здравого смысла?!

Глава 54

— Я думала, он с тобой, в экипаже, но его там не оказалось. Где он? Или не собирается приезжать?

Глядя в дуло пистолета, направленное ей в лицо, Ребекка была уверена, что не сможет произнести ни единого слова: язык отказывался ей повиноваться. Она даже дышать перестала. Женщина была вне себя от ярости, искажавшей лицо, бившей из глаз. Сулившей немедленную смерть.

Ребекка боялась опустить голову. Удостовериться, что мать, распростертая на полу у ее ног, не лишилась чувств.

Это Лилли проводила женщину в гостиную. Та назвалась подругой Ребекки и сказала, что приехала ее навестить. Лилли, возможно, посчитала, что ее визит развеселит дочь. Она подумать не могла, что впускает в дом ядовитую змею. Но можно ли ее винить? Ведь Мэри Пирсон, бывшая на сносях, выглядела как невинный ягненок… пока ее лицо не перечеркнула гримаса ненависти.

Ребекка вскочила, когда Мэри ударила ее мать пистолетом по голове, но не успела сделать и шага, как черный зрачок дула уперся ей в лицо. Лилли так и не встала. И не издала ни звука.

Ребекка не сомневалась, что Мэри говорит о Руперте, но сейчас боялась даже подумать о муже. Она с трудом выговорила:

— Пожалуйста, позвольте мне позаботиться о ней. Это моя мама. Вы ведь хотели бы, чтобы ваши дети заботились о вас в тяжелую минуту, верно?

Мэри согласно кивнула. В этот момент Ребекка поняла, что, возможно, нашла ключ к сердцу Мэри: ее природные материнские инстинкты.