Он остановился так внезапно, что другие пары стали на них натыкаться.

— Но почему?

Она отвела глаза от его хмурого лица. Ей отчего-то стало не по себе. Надо ему все объяснить, но так, чтобы он не понял, в какой панике она была, когда приехала на бал.

Руперт не стал ждать ответа и повел Ребекку прочь от танцующих. Он стал обходить комнату, не пропуская ни одного знакомого. И всем представлял Ребекку как свою жену, маркизу Рочвуд. Правда, говорил сухо и коротко, словно по обязанности, отчего у Ребекки возникло странное чувство, что муж ее наказывает. Она сгорала от унижения. Большинство собравшихся были уверены, что он шутит! Они знали Руперта. Знали его репутацию. А его поведение никак нельзя было назвать нормальным.

Он даже придумал, что сказать по поводу таинственности, которой была окутана их свадьба.

— Мы поженились на корабле. И пытались скрыть это от матушки маркизы, которая хотела для нее лучшего жениха. Но теперь нет смысла держать это в секрете, поскольку она все узнала.

Ребекка могла бы поддержать его, с юмором рассказать о тревогах Лилли, чтобы его история выглядела правдоподобной, но она была потрясена. И просто не могла выдавить ни единого слова. Когда же она в кольце рук мужа вновь оказалась в кругу танцующих, ей ничего не оставалось, как смерить его недоуменным взглядом:

— Как ты мог это сделать?!

— Бекка, я таков, каков есть. И готов на все, чтобы защитить моего ребенка, которого ты, возможно носишь. Пока что мы женаты, и я буду благодарен, если ты станешь вести себя, как подобает моей жене, маркизе Рочвуд.

Его поведение все больше сбивало ее с толку.

— Ради приличий?

Руперт так пристально посмотрел ей в глаза, что она затаила дыхание. Но потом отвернулся и сказал именно то, что она желала услышать:

— Да. Ради приличий.

По крайней мере она думала, что желает это услышать. Однако ее реакция, как назло, оказалась полной противоположностью той, которую она от себя ожидала.

— Но твои привычки ничуть не изменились, несмотря на стремление изобразить счастливый брак. Или ты воображаешь, что одурачил кого-то своими так называемыми делами? Кажется, именно это ты сказал своей матери? Что у тебя дела?

— Как? Опять приступ ревности?

— Я задаю вполне уместный вопрос, — сухо обронила она. — Если считаешь, что притворяться должна я одна, значит, весь спектакль закончится прямо сейчас.

Как ни странно, он развеселился еще больше. Улыбка стала еще шире.

— Прежде чем ты позеленеешь от ревности, я должен признать, что «дела» не слишком точное определение, тем более что встреча не была назначена заранее. Я просто поехал к поверенному, и юбок он не носит.

Ребекка проигнорировала эту смехотворную попытку шутить.

— Ночью? — фыркнула она.

— Да, в качестве последнего средства, — вздохнул он.