Я была в детских домах по волонтёрской работе, плюс общественное мнение – и вот у меня ещё до встречи с парнем сложился образ. И образ этот отличался от того, что я увидела в реальности.

Да, одежда у него была простая, но совсем не старая ношено-переношенная. Не дорогая, но и не ветошь. Обычные синие джинсы, светло-серая футболка, кроссовки и небольшая дорожная сумка на плече.

И не было никакого затравленного взгляда, как и, собственно, наглого. Он не озирался по сторонам, разглядывая наш дом, как рассказывала моя одноклассница Настя о девочке, которую взяли под опеку её родители ещё в шестом классе. Она, со слов Насти, вообще оказалась странной, вроде бы даже воровитой, и Настины родители через полгода вернули её обратно в детский дом.

Но этот Артур совсем не выглядел так, как в обществе принято воспринимать выпускников детских домов. В мире царят шаблоны, и вот мой сейчас этот парень разбил.

– Прошу за стол, – улыбнулась мама. – Ты, наверное, голодный?

Я понимала, что мама ничего такого не имела ввиду. Это просто выражение такое, его и другим гостям говорят, но сейчас оно прозвучало как-то двояко. Мне показалось, Артур тоже это уловил, но на его лице это никакими эмоциями не отразилось. Даже наоборот, он казался слишком сдержанным и безэмоциональным.

Мама тоже осеклась, но тут же снова мило улыбнулась и гостеприимным жестом пригласила на кухню.

– Руки можно помыть там, – кивнула она на раковину, а сама переставила горячее с рабочего стола на обеденный.

Папа помыл руки первым, за ним это сделал и Артур, а потом все расположились за столом. Было заметно, что парень чувствует себя напряжённым.

– Ты ешь, Артур, пообщаться ещё успеем, – сказал папа.

– Соус к мясу, кстати, готовила Николь, – зачем-то решила обратить на эту деталь внимание мама.

Потом они завели с отцом беседу. Папа говорил о длинной пробке, в которую они попали по пути, мама рассказывала в общих чертах, как мы с ней съездили в университет. Я чувствовала голод, даже положила в тарелку салат, но настроения на еду как-то не было."

"Артур тоже положил себе немного еды и стал есть. Я со стыдом подумала, что слишком внимательно наблюдаю за ним. Дурацкий шаблон, где мне представлялся голодный детдомовский парень, активно начавший уплетать всё, до чего мог дотянуться на столе, тоже рвался. Глупо это, и мне было стыдно за такие предположения перед самой собой. Кроме того, тут наверное, зависит от характера человека и уровня его воспитанности. Вон Севка, мой друг, тот совсем не смущается увалиться к нам на чай, покрутить носом на предложенное, а потом ещё и чавкать, жуя.

В общем, мои представления о воспитаннике детского дома оказались неверными. По крайней мере, на первый взгляд.