Бондаренко рассвирепел на такой театр и хотел пнуть Димку, пока все дружно хохотали, но тут послышался громкий окрик тренера:

– Лоботрясы! Что за ржач тут стоит вместо растяжки?! А ну упор лёжа принять!"

"Вообще, конечно, мой косяк. Как капитан, я должен сохранять в команде дисциплину, но иногда для того, чтобы среди ребят не было напряжения, надо его сбрасывать. Хотя, конечно, лучше делать это не на самой трене.

Уже в раздевалке после тренировки, когда почти все вышли, Дима Рябов снова подошёл ко мне.

– Слушай, Тур, тут это… – почесал он в сомнениях затылок. – Я давненько на тренерскую дочку заглядываюсь, но подкатить как-то стрёмно. Говорят, она правда так ещё зазнайка. Типа вся такая умница и правильная, но на поле с такими, как ты и я, срать не сядет.

– Диман, давай короче, – я поднял брови, посмотрев на него. – Чего ты хочешь от меня?

– Ну как бы… Если она тебе типа как сестра теперь будет, может, познакомишь?

– Я тебе что, сваха? Я о ней впервые услышал даже, а ты уже свести просишь. Девок кого-то попроси – общих знакомых.

Димка смущённо развёл руками и кивнул. Ну просьба тупая, реально. Может, мне им ещё свечку подержать?

На следующее утро меня вызвала Миронова.

– Ну что ж, Артур, – она даже изобразила подобие улыбки. – Будем прощаться. Надеюсь, у тебя в жизни всё сложится.

Она протянула мне документы в папке и протянула руку. Я пожал и кивнул, а потом даже сказал пару слов благодарности. Выпускной прошёл, и завтра все совершеннолетние детдомовцы покинут заведение. А я уезжаю сегодня.

Вернувшись в комнату, закинул за плечо уже собранную сумку, обнялся с парнями, поцеловал на прощанье зарёванную Ритку, позволил любимой всеми нами воспетке таже потрепать меня за волосы, а потом спустился вниз и вышел за ворота, где меня уже на своём крузаке ждал Максим Романович.

– Готов? – спросил тренер, подмигнув.

Я пожал плечами, а он в ответ похлопал меня по плечу.

– Ну давай, залезай, Артур. Поедем домой.

Странно всё это. Непривычно. Хрен даже знает, как к этому относиться.

Хотя, как? Целеустремлённо. Мы с Максимом Романовичем заключили что-то типа сделки: я реализую его тренерские мечты, он помогает мне выйти в люди, так сказать. Пашка одобрил, только снова наехал, когда я сказал ему, что осталось недолго, и скоро мы вытащим его. Сказал, чтобы я не оглядывался, чтобы строил свою жизнь, но ведь он и сам понимает, что я не брошу его. Ни за что.

В тачке тренера, конечно, классно. Пахнет кожей, удобно. Я в таких никогда не сидел.

– Нравится водить? – он заметил, как я разглядываю руль и приборную панель.

– Не знаю, я не умею. Точнее, прав у меня нет.

– Так не умеешь или прав нет?

– Пашка учил меня, но мне тогда пятнадцать было. Кое-что помню, а так… У нас десятка была, а где сейчас – даже не знаю. Стащили, думаю.