Я не готова была, и вздрагиваю, когда его язык по-хозяйски проталкивается в рот. Машинально обнимаю, осторожно отвечаю на поцелуй.

Никогда за один вечер не целовалась столько, что со счету сбилась, и не чувствовала, что меня хотят так, что сжимают до хруста.

Со мной рядом мужчина, взрослый, нетерпеливый, такой голодный.

Торопливо выворачиваюсь.

- Ладно, - смущенно зарываюсь носом в розы. Ощущаю себя пчелой, дышу ярким ароматом.

И чуть не падаю, когда мимо медленно проезжает белый кабриолет Марка.

И сам Марк, вывернув шею, смотрит на нас.

Утыкаюсь носом в цветы и мысленно уговариваю себя не трястись так, машина плавно катит по ночной улице, и снаружи все очень спокойно, а у меня в груди сердце пляшет, как безумное.

- Аня, - низкий, мягкий голос Кирилла заставляет поднять голову. - Молчание еще хуже. Все замолчанные истины...

- Становятся ядовитыми, - в раздражении заканчиваю цитату и стреляю взглядом. - Хватит. К чему ты мне это говоришь?

- Ты сама знаешь, - он усмехается. - Все к лучшему. Даже если Марк расскажет Лизе. Что видел нас.

- Хватит! - повышаю голос и морщусь, мне так страшно вдруг становится от того, что я сделала.

Он ведь женат.

И на ком.

Я неблагодарная. И бессовестная.

На мое воспитание в пансионе потратили столько денег, от меня ждали, что я стану приличной женой, той самой, которая украшает супруга на презентациях, с ним и его деловыми партнерами ходит в театр, смотрит ""Лебединое озеро"" в десятый раз и восхищается."

"Знает, какая вилка к какому блюду предназначена.

Умеет сидеть с закрытым ртом и открывать его в подходящий момент.

Я такой женщиной должна была стать.

А я вот что натворила.

- Высади меня! - выкрикиваю и отшвыриваю от себя букет.

Кирилл бросает взгляд на меня.

И кратко приказывает:

- Ну-ка тихо.

- Высади, - требую, мимо ушей его слова пропускаю. Перед глазами вытянутое лицо Марка, и как он чуть в столб не врезался, пока шею сворачивал в нашу сторону.

А я позорно в машину сбежала, так струсила.

Кирилл тормозит.

Хватаюсь за ручку, распахиваю дверь.

Чувствую его руки на платье, рывком он дергает меня обратно к себе. Разворачивает и смотрит требовательно, без улыбки, его глаза совсем светлые, прозрачные почти.

- Чужая душа потемки, Аня, - говорит он негромко, вкрадчиво, своим любимым тоном, от которого мурашки по коже ползут.

- Год, Кирилл, - напоминаю, и во всем теле чувствую слабость, это так странно - о подобных вещах разговаривать с ним. - Ты не развелся.

- А ты не вспомнила.

Тереблю перстень.

Он прав, я не помню почти ничего. Так, обрывками ночь и мужчину рядом, и тягучие ощущения, накрывшие меня с головой.

Сейчас он рядом сидит.

И мне бы даже во сне не приснилось, чем мы полчаса назад занимались в его машине.