И тут пробегает мимо Мамаш. Здоровый такой парень. Врач. Чеченец, по-моему. Говорю: «Мне имеет смысл тут толкаться?». А он: «Ты, что гонишь?! Конечно! Пошли за мной!».

— Поперло тебе значит?

— Я захожу, а там сидит травматолог главный и невролог. Мамаш говорит: «Вот это у нас интересный случай», и что-то им на медицинском бла-бла-бла. Травматолог говорит: «Подними руку», я поднимаю ее, а она всего на пятнадцать процентов поднимается, и все. Он говорит: «Понятно. Боли есть?». Я говорю: «Есть. Такие, как ток по позвоночнику».

Он посмотрел на меня и говорит: «Завтра борт на Россию. Собирайся».

— Меня тоже через этот госпиталь вывозили, но быстро.

— Так ты «Вэшник». Там же, как получилось дальше… Приезжает за нами автобус и зачитывают списки, кто едет сегодня на аэродром. Нас еще перед этим в гражданское переодели. Мы все на изжоге, сам понимаешь. Зачитали списки, а из всех, кто уже на низком старте, я и еще человек десять назвали, — растерянно почти прошептал «Эрик». — И я просто вижу их глаза… Это пиздец.

Андрей быстро переключился на позитив и, хлопнув пару раз своими ресницами над голубыми глазами, продолжил.

— Ну и все, едем непосредственно грузится на борт. Прилетели в Анапу. «Все, ребята, расслабьтесь. Вы на Родине. Здесь спокойно и тихо. Сейчас приедете, вас покормят». Знаешь, такое ощущение, думаешь: «Да ну нахер! Так не бывает». Привезли в отель, расположили, сразу же покормили. И вот два пацаненка у меня в номере были… Один только пошёл в душ и ему «Помилование» сразу приносят. «Давай, собирай вещи. Ты переезжаешь в другое место."

"В отель для помилованных». Второму тоже. А там пацаненок был, с которым я и по воле знаком, и в госпитале вместе были. Я его к себе в номер. И всё. Мы когда одиннадцатого февраля прилетели на Россию, в итоге в апреле мне только сделали КТ. Мне сразу хирурги сказали: «Андрей, пока ты не начнешь разрабатывать руку — через слезы, кровь, боль — она у тебя работать просто не будет». Я, конечно, начал ходить в тренажерку, разрабатывать. У меня руки тряслись прямо. Думал: «Хотя бы статику отработать на брусьях. Хотя бы просто стоять на двух руках». Руки колотятся. Особенно правая. Начал там кое-как два раза отжиматься. А на лагере я брусья делал по десять раз с грузом по тридцать килограмм смело. А тут два раза без ничего. Турник тоже самое. Начал там по чуть-чуть ган-тельку, — веселее заговорил «Эрик». — Смотрю, плечо начало подтягиваться кверху! Начала рука уже выше подниматься. Схожу в душ в номере и руку принудительно положу на стенку и начинаю её тянуть. Больно, спору нет, а что делать?

— Герой! — восхищался я, слушая Андрея и представляя, через что ему пришлось пройти.

— Ну, как герой?

Он пожал плечами.

— Едем на КТ, а у меня контракт заканчивается двадцать второго Апреля.