— Мне нужно, чтобы вы дали мне обещание, мистер Пакис, которое, я надеюсь, не забудете впоследствии.

— Ты меня интригуешь. — Уголок его рта приподнялся в сардонической усмешке. — Продемонстрируй, какие восхитительные обеты у тебя на уме.

Ее глаза вспыхнули от ярости.

— Я выйду за вас замуж. Только вы об этом пожалеете, потому что я сделаю вашу жизнь невыносимой.

Он быстро поднялся из-за стола, выпрямился во весь свой почти двухметровый рост и подошел к ней. Девушка не шелохнулась, хотя внутри тряслась, как осиновый лист.

— Такая маленькая и такая отважная. — Он вытянул вперед рук и лениво провел пальцем по нежной пылающей щеке.

Мэдисон дернула головой в сторону и гневно уставилась на него.

— Насмехайтесь, сколько угодно, но, в конце концов, смеяться буду я, — пообещала она.

— Ух, ты! В гневе мы ужасны!

— Я не в гневе!

— Да ладно, Мэдисон. — Он взял ее за плечи и осторожно, но твердо сжал их. — Почему ты не примешь это с радостью? Ты же станешь предметом зависти многих одиноких женщин. Богатый муж, любая одежда, безделушки, все, что захочешь, в обмен на полгода твоей жизни. О чем еще можно просить у Бога?

— Я бы попросила у Бога хорошего и порядочного мужа, — холодно бросила она. — Быть связанной узами брака с плейбоем без нравственных принципов — не самая удачная партия, да и быть осмеянной по причине вашего коварного поведения за моей спиной не очень приятно.

— Вряд ли смеяться будут за спиной, скорее в лицо, — заметил он. — Я уже информировал тебя о сроках нашего договора. Конечно, они несколько ограниченны, но я не могу допустить, чтобы начали судачить о походах моей жены на сторону. От этого пострадает моя репутация.

— Слава богу, я недолго буду вашей женой.

— Нет, но, пока ты в этом статусе, будешь делать то, что велят.

Девушка заскрежетала зубами, сдерживая рвущиеся с языка слова возмущения.

— Лучше побыть недолго женой для прикрытия, чем видеть брата в тюрьме, не правда ли? — добавил он, когда она не ответила.

Мэдисон не знала, что можно ненавидеть человека так сильно, как она сейчас ненавидела Пакиса. Кровь буквально закипала в жилах, а в ушах раздавались раскаты грома, последние остатки гордости испарялись под его безжалостным натиском.

— Я… я не хочу видеть Кайла в тюрьме, — выдавила она.

— А остальное?

— И… и я бы предпочла выйти за вас… замуж на время.

Деметриус улыбнулся, медленно приблизил свой рот к ее. Она закрыла глаза, и их губы соединились. Удивительно, какими теплыми и сухими они были. Девушка раскрыла рот, впуская его язык, легко прочертивший линию на ее нижней губе. Он захватил нежную плоть, и она почувствовала осторожный укус, от которого, показалось ей, все кости в ее теле расплавились, как металл в доменной печи."

"Он слегка приподнял голову.