Сейчас подождем ответы анализов и, если все будет хорошо, мы с Николаем заберем тебя домой.

Он взглянул на сына, который молча рассматривал рубашку босса.

— Кое-кто не особо уважает смеси и скучает по аппетитной груди. Я его понимаю и поддерживаю!

На лице Леонида появилась мальчишеская задорная улыбка, на которую просто нельзя было не ответить.

— Спасибо, что присмотрел за Николашей.

Босс скривился.

— Не называй его так. Он ведь мужчина. Маленький, но уже мужик.

Я тихонько засмеялась. Неужели “Николаша” так ужасно звучит?

— Хорошо, не буду. — Я погладила макушку сына.

Ужасно хотелось взять его на руки и зацеловать.

Леонид словно прочел меня.

— Не дам, я потом его в эту штуку сам не посажу. Дома мне помогал курьер, а на встрече Йоко.

— О, боже! Ты ужинал с господином Ямагути и взял с собой ребенка?!

— Мы сидели в ВИП-комнате, поэтому микробов было по минимуму, а затем и вовсе гуляли по парку.

— По парку?

— Да, оказывается мой новый партнер очень много знает о детях и дал мне больше рекомендаций, чем гугл.

У меня слов не нашлось. Просто не могла представить, что босс так поведет себя. Тот Горыныч, которого я знаю, вызвал бы няню, заставил бы Дину бросить все дела и заниматься моим малышом, раз Зинаида тоже пострадала.

Я была уверена, что он не станет возиться с чужим ребенком.

Медсестра перед приходом Леонида ответила на мой вопрос о времени. Четыре часа дня, уже суббота. Я прикинула, сколько была без сознания. Это значит Леонид был с Николаш… Ником больше суток! Сам?

Кормил его, переодевал... менял ему памперс. С каждой секундой я все яснее осознавала произошедшее и из моих глаз брызнули слезы.

— Спасибо, что позаботился о нем сам, а не всучил постороннему человеку.

Слова вырвались, в груди стало жарко от раздирающих эмоций, и я буквально зарыдала.

— Ася, не плачь, пожалуйста. Я бы ни за что Николая никому не отдал. Мы справились! Конечно, я многое гуглил и не всегда вспоминал про крем. И в детской пришлой проветривать, потому что я не сразу выбросил памперс и салфетки, но мы правда сработались с парнем.

От его сбивчивого монолога мне стало еще труднее бороться со слезами. Но теперь они были больше от радости. Лео принял моего сына, как своего! Это очень-очень много значит.

— Нам нужно поговорить, — добавил он. — Я должен тебе многое рассказать и объяснить.

Я закивала, вытирая слезы бумажной салфеткой, которую босс достал, словно фокусник, из кармана.

— Да, конечно, — всхлипнув последний раз, я подняла голову, и голубые глаза буквально загипнотизировали меня.

Поцелуй был не просто жадный, он был многогранный. В нем было все: нежность, страсть, желание не отпускать и наслаждаться друг другом.

А еще он стал ответом на все мои вопросы и сомнения. Я поняла, что Леонид все решил.