— Очень вкусно, еще раз спасибо.

Я развернулась, и сразу увидела Мирона.

Он стоит с парнями, оживленно беседующими, но сам он не в разговоре. Смотрит. Прямо на меня. Взглядом буравит, и от этого неуютно.

Я прошла мимо одноклассников, мимо пары ребят из параллельных классов, с которыми мы плотно общались, и не удержалась – покачала головой. Алла мертва, но всем плевать. Для них это всего лишь киношное приключение – труп в парке, моя предполагаемая вина, опрос в полиции. А дальше интерес пропал, движа нет, и можно забыть об «инциденте», и отправиться веселиться дальше.

Хотя, может я не права, и все чувствуют то же, что и я – печаль и желание хоть немного отвлечься? Завтра будет день, и от осознания, что Аллы больше нет никто из нас не спрячется. А сегодня еще можно засунуть голову в песок, сделать вид, что все в порядке.

— Привет, – я улыбнулась Мирону, подойдя к нему.

— Привет.

— Парочка? – Коля приобнял меня за плечо, дым от его сигареты попал в глаза, начавшие слезиться – Боже, сколько же он курит! — Уже успели поссориться?

— Руки от нее убери, – с кривой улыбкой посоветовал Мирон.

— Ладно-ладно, не кипятись. Я вообще-то женат, – Коля отпустил мои плечи, и повернулся к остальным.

И этот человек, так шутливо себя подающий, прямо заявлял, что я – убийца?!

— Почему ко мне не подошел? Я совсем тебя потеряла.

— Ты не скучала, Яна.

— Мы просто разговаривали.

— Просто?

— Мирон, – вздохнула я.

Уже хотела объяснить ему, рассказать, но… они ведь друзья с Русланом. И я не имею права их ссорить. Наверное, у Руса просто помутнение, я слышала, что у мужчин перед свадьбой бывает – их пугает, что это навсегда, и остальные женщины отныне недоступны.

Да, он просто волнуется перед свадьбой, вот и творит глупости. И меня на них толкает. Вот только я не должна этого позволять.

— Идем, – я взяла Мирона за руку, и потянула к лестнице.

— И куда мы?

— Наверх. Хочу побыть с тобой наедине. Ты ведь хочешь устроить мне скандал из-за разговора с Русланом, да? Как раньше? Так пусть это будет наедине.

— Я никогда не устраивал тебе скандалов.

— Ты давил. И сейчас давишь. Ревнуешь к каждому столбу. Я не могу скрыться за десятком покрывал от макушки до пят, сидеть дома, и ни с кем не общаться.

— Я бы именно этого и хотел, – бросил Мирон, когда мы поднялись на второй этаж, и пошли по пустому коридору – одноклассники сюда не добрались, выбрав первый этаж местом тусовки. — Хотел бы, чтобы ты ходила в парандже, и была только моей. Слишком долго я был вообще без тебя.

Наверное, буря миновала. Мирон разговаривает, не психует, не садится на свой байк и не сбегает от разговора. И это хорошо.

Мы вошли в комнату, оказавшуюся кабинетом – традиционным по стилю, старомодным даже.