Вот же чёрт!

Его нос утыкается мне прямо в половые губы, проходится по ним, втягивая в себя воздух. Горячо, бесстыдно. Обнажённое мужское желание. Ничего более. Ни одного оттенка чувств ко мне. Меня просто хотят потому что я удобная. Даже в таком положении.

Эти мысли нисколько не отрезвляют. Распахиваю глаза, сдерживаю стон, по телу проходится лёгкая чувственная дрожь.

— О, боже… — только и могу произнести, ещё чуть-чуть и я прямо тут ему на лицо и оргазмирую, — не надо… ах…

— Иванова, мля… Вкусная… Это последнее китайское предупреждение.

Не знаю каким чудом держусь, подсобка рядом, — хрипло произносит Сата́нов, в голосе слышится рык голодного до женских ласк самца.

Перебираюсь на его спину не иначе как с помощью резервных сил организма, ноги мигом становятся ватными. Наконец-то усаживаюсь на его сильные плечи.

Едва не хихикаю. Вот ведь села мужику на шею. Двусмысленное выражение. Двусмысленное положение. Ничего не делала для этого, а сижу. Даже спать не пришлось с ним. У лучшего адвоката на горбу! Никто ж не поверит. И даже зачекиниться нет возможности.

Не будешь же фоткаться прямо тут, ещё и приговаривать при этом: «Андрей Александрович, улыбнитесь шире». И подружкам потом вряд ли позвонишь со словами: «Алло, Галочка, ты щас умрёшь…»

Всё же не смогу сдержаться и хихикаю прикрывая рот. Господин контроль кажется теряет его, судя по тембру голоса.

— Ты чего? — спрашивает Сата́нов.

— Вы не можете меня контролировать, — улыбаюсь от уха до уха.

Его ладони молниеносно двигаются от моих коленей до внутренней стороны бёдер, сжав их, пальцами задев края трусиков.

— Будешь и дальше искушать меня или добудешь нужную информацию, Иванова? — нетерпение на грани.

Оба смотрим в сторону подсобки. Я кажется тяну тигра за усы. И явно не выиграю. Перевес сил и власти на его стороне, но чёрт возьми мне надо быть совсем слепой, чтобы не заметить, что я управляю им. Надо быть всего лишь… женственной.

— Да сейчас, сейчас, — и как бы невзначай нежно провожу по его лицу ладонью, щетина приятно колет, а о его вдруг напрягшиеся острые скулы можно обрезаться.

Теперь мои глаза оказываются на уровне пола.

Невдалеке секьюрити, оглядывающиеся вокруг и готовые в любую минуту подставить грудь за своих хозяев.

Вижу двух мужчин в строгих деловых костюмах за небольшим столиком. У одного, который сидит спиной ко мне жирный затылок в несколько складок и сам он тучный, а на его коленях сидит девица, то ли пьяная, то ли… Мне становится неприятно. Она может быть в беде."

"Оболенский сидит напротив и жадным взглядом скользит по девушке, курит тонкую сигарету, выпуская в воздух клубы едкого дыма.