А после заснули, оба и сразу, как выключил их кто.

– Устала. Надоело все, – жаловалась Ася Ярославцеву по телефону.

– Ты там держись, – жалел он ее и предлагал радикальное решение: – А может, на фиг этот ваш съезд и промышленников этих туда же, а? Отработает Юля интервью, ты же говорила, что у нее неплохо получается. А ты домой.

– Получается у нее очень даже хорошо, – ворчала Аська от накопившейся усталости и недовольства. – Только вот на выезде в стойбища интервью у инвесторов и бизнесменов должна брать я, так в плане стоит, а то они, нежные, осерчают – непременно хотят с Волховской беседовать.

– И на хрена вам эти стойбища? – в который раз недоумевал Ярославцев. – Что там показывать? Бывал я там. Тундра и тундра, олени бегают стадами, снега до хрена, пара юрт, и все. Белое безмолвие.

– А мы на их фоне богатых умничающих дядек снимать будем, – вторила ему ворчанием Ася и тут же принималась уговаривать себя и его: – Ну ладно, слетаем завтра туда-обратно, а послезавтра я уже в Москве буду.

– Тогда крепись, – пытался придать ей бодрости Василий.

– Как гвоздь закрученный, – продолжила она устало.

– Необязательно настолько, – усмехнулся он.

Они еще поболтали – никак не могли расстаться, хотя у Аси там уже была ночь, а в Москве только поздний вечер. Василий подбадривал ее как мог, рассказал новую хохму, которую ему в свою очередь сообщил Савка. Она посмеялась, поканючила немного еще и попрощалась, чтобы идти спать, потому что завтра рано утром у них предстоял вылет в стойбища на съемку.

После того вечера, когда Жанна призналась в своем обмане, два с половиной дня до отъезда Аси в командировку пролетели настолько стремительно, переполненные волнующими событиями и делами, что они не успели и дух перевести.

В Снегири поехали на следующий день – Василий с Асей первыми, а за ними, часа через три, родители с Савелием.

Невозможно передать словами, как встретили Асю домочадцы Ярославцева. Вера Павловна махала руками от переполнявших ее чувств, складывала ладошки, ахала, охала, а потом и вовсе расплакалась от счастья, и Ася успокаивала ее, обнимая и что-то тихо нашептывая на ушко.

Петр Романович от жены не отставал, пустил слезу, хоть и старался держаться с достоинством, а Миша – тот улыбался блаженно и повторял одно и то же:"

"– Вот и радость наша случилась! Вот и радость!

Пока всех угомонили, пока ответили на многочисленные вопросы, пока стол накрыли в комнате у камина, тут и остальные Ярославцевы пожаловали.