Вернувшись обратно к автобусной остановке, дождался нужный номер общественного транспорта, сел и сразу же оплатил проезд. Усевшись на сиденье, уставился в окно, задумавшись о чем-то своем. Наверное, это тот самый случай, когда если человека спросить, о чем он думает, то тот не сможет ответить, либо скажет — да так, ни о чем.

Через сорок пять минут я уже был в Батайске, шел к своему двору."

"Все бы хорошо, но на душе было как-то неспокойно. Что-то не давало мне покоя. Чуйка «звенела», но я не мог понять, в чем же дело. Время потихоньку шло, я приближался к дому.

В какой-то момент, переходя дорогу, заметил, что на некотором расстоянии от меня, следует коричневая ВАЗ-2106. Сначала, увидев машину, я никак не отреагировал. Но когда заметил, что куда бы я ни шел, машина следует за мной, все стало понятно.

Наверняка папаша Юрки Коньякова все-таки решил надавить на меня, только не сам, а с помощью третьих лиц. Зря он это сделал, ведь я предупредил его, что церемониться не буду. Я никого не трогал, просто был в отпуске, но когда меня задевают, пойду до конца. Что же, это был его выбор — мог бы прислушаться к моим словам и взять сынка в кулак, но нет… Решил поставить меня на место.

Ну-ну…

Судя по всему, в машине было двое молодых мужчин.

Не скрывая того факта, что я их заметил, продолжал идти, но уже не к своему дому, а в сторону пустыря, где была заморожена стройка двух четырехэтажных домов. Строительной техники тут уже не было, а вот коробки зданий, множество крупногабаритных строительных материалов, кучи с песком и отсевом «мучки», штабеля с кирпичами остались ждать лучших времен.

В восьмидесятых годы никто кирпич и песок не воровал, его было полно.

Это во второй половине девяностых годов все бы растащили в первую же ночь. Конечно, были случаи, но они единичные, да и брали немного.

Почему я направился туда?

Все просто, мне нужно было заставить их покинуть машину и выманить на пустырь. Там мы побеседуем. Конечно, убивать я никого не собирался, несмотря на угрозы. Но дать понять, что могу это сделать, я был настроен серьезно.

Когда до пустыря оставалось метров сто, при переходе очередной улицы, я остановился и внимательно посмотрел на коричневую «шаху». Оба сидящих там человека прекрасно это видели.

Прошло пару минут и я добрался до бетонных плит, направился к строящемуся дому. Зашел на первый этаж, по голой бетонной лестнице забрался на второй. Снял с себя куртку, в кармане которой остался военный билет, билет на поезд. Вещи положил на стоящего у стены деревянного козла. Остался в одном темном вязаном свитере, джинсах и кроссовках.

В окно увидел, что ко мне приближаются двое. Ну точно, те самые из «шестерки». Вон, идут, крутят головами, пытаясь понять, куда я делся.