Она выгнулась, как тигрица перед прыжком, лицо её было безумно:

– Ты… Ты, – шептала она, – Мои родители, они ведь не погибли в аварии, верно? Ты лгала мне все эти годы! Как ты могла сотворить такое? Ты чудовище? Ты, а не паук!

– Так было нужно, – оборвала её бабка, – Служителей не осталось. Последний из них бросил нас, уехав отсюда. Я должна была сохранить веру предков. Я должна была защитить тебя.

– Ты сумасшедшая, – шептала Славяна яростно.

– Я отомщу, внученька, – ответила бабка, – Служитель здесь. Он ответит за всё сейчас. Погоди, Мизгирь уже близко. А нам пора идти. Идём.

И старуха схватила Славяну за руку.

– Не трогай меня, я никуда с тобой не пойду, чудовище! – отбивалась Славяна.

Влад бросился к ней, бросив мне второй рубин.

Он схватил бабку за плечи и толкнул в угол, а после поднял Славяну на руки и побежал к выходу. Я бросился следом.

На крыльце мы сбили с ног Саныча, которого бабка оставила на страже. Он попытался встать, но я от души врезал ему с плеча и тот повалился на ступени. Мы бежали, что было сил, стараясь не угодить в топь. За нашей спиной раздались крики старухи:

– Далеко не убежите! Мизгирь найдёт вас!

Внезапно перед нами возникла гора. Так сначала я подумал. Но мгновение спустя я понял, что это чудовищный паук, размером с двухэтажный дом. Мохнатые лапы его перебирали землю, роя её когтями, круглое брюхо вздымалось, дыша на нас смрадом, красные глаза внимательно следили за каждым нашим движением. Паук взмахнул лапой, я почувствовал сильнейший удар и свет померк в моих глазах.

Глава 5

Когда я очнулся, то не сразу смог понять, где я, и что со мной, я находился в тесном тёмном пространстве, мне было тяжело дышать, а в моих руках находилось что-то круглое, похожее на клубок. Я ощупал это, и страшная догадка пронзила меня насквозь, словно молния пронеслись в голове слова Влада и тот вечер, когда он впервые рассказывал мне про Мизгирёвку:

«Когда хоронили кого-то, то в руки покойному непременно моток пряжи вкладывали, считалось, что после смерти, Мизгирь забирал душу человека к себе и делал её пауком…»

Дыхание перехватило настолько, что грудную клетку пронзила сильнейшая боль, и несколько бесконечных секунд я просто пытался прийти в себя и успокоиться, насколько это вообще возможно, когда тебя похоронили заживо.

Когда дышать стало более менее легче, я попытался ощупать пространство вокруг себя – быть может всё ещё не так плохо, как я себе напридумывал. Возможно, я нахожусь в каком-то ящике или заперт в ужасно тесном помещении, вроде кладовки. Я протянул вперёд руку, она уткнулась во что-то твёрдое, но при этом тёплое и бархатистое на ощупь, слегка липкое и пахнущее кислым. Что это?

Я быстро провёл рукой вокруг себя – повсюду та же субстанция.