Лера перевернула следующую страницу и похолодела: там изображена была женщина, весьма схематично, но всё же было понятно, что это тётенька в платочке, одетая в платье, длиной до колен, и туфли, она держала за руку ту же девочку, с подписью «Сима» наверху, а надпись над женщиной гласила «тётя Галя». Леру аж передёрнуло. Лицо тёти Гали было густо зарисовано по кругу всё тем же чёрным карандашом.

– Малышка Сима явно недолюбливала тётю Галю, – протянула Лера. В комнате заплакала Ева, и Лера спрятав альбом в ящик стола, поспешила к дочери."

"– Моя девочка, моя заинька, – шептала она ласково, пеленая и чмокая дочку, куда только можно, – Проголодалась, милая? Проснулась, а мамы нет? Ах, ты моя красавица, не бойся, мамочка рядом и никому тебя не отдаст.

Лера вдруг задумалась:

– Почему она сказала эту фразу? «Никому не отдаст». Словно её малышке что-то угрожает. Но нет же, ведь правда? Всё же хорошо у них? Все мамы так говорят, и это вовсе не означает что-то плохое. Но на душе почему-то скребли кошки, и было как-то тоскливо.

– Это всё от этих странных, жутких рисунков, – решила Лера, – Надо прогуляться, проветрить голову.

Собрав дочку, она одела тёплый костюм, пуховик, и, уложив Еву в коляску, вышла во двор. На улице было свежо и тепло. Уже ощущалось в воздухе дыхание близкой весны, снег подтаивал и оседал сероватыми пластами, собираясь в колеях от машин грязной кашей. Термометр на крыльце показывал два градуса тепла. Ева смотрела по сторонам круглыми глазёнками и спать не хотела. Лера улыбнулась ей, подправила тёплый плед, и выехала с коляской за ворота.

Обойдя по кругу две улицы, Лера знатно вспотела, дорога была в снегу, и колёса вязли в рыхлой каше.

– Пойду поближе к дому, посижу возле ворот на скамейке, – решила она.

Уже начинали опускаться сумерки, и густой синий вечер заключил деревню в свои объятия.

– Как же всё-таки хорошо тут, за городом, – подумала Лера, вдыхая с наслаждением чистый свежий воздух, – Никаких машин, проедет одна за пару часов, и всё тебе… А весной, когда сойдёт снег, я посажу цветы во дворе, посею газон, купим качели, поставим мангал у беседки.

Лера мечтательно прикрыла глаза:

– А яблони и вишни зацветут, какая красота будет, а потом липа, медовая сладость…

Лера даже почувствовала этот тёплый летний аромат и улыбнулась своим мыслям. Открыв глаза, она чуть не вскрикнула. Перед ней стояла Галя.

– Здравствуй, Лерочка! – растянулась та в улыбке, – Прости, напугала я тебя вроде.