Стоит наступить, чтобы упасть, разбить лицо и понять, кто ты и где. Машины шумят, сотрясая мост, и в голове пустота. Она тоже гудит, словно в черепе пушечная дыра навылет, и в ней свищет ветер. И у сердца коллапс. Кома, и оно не сжимается, просто безвольно пропускает кровь. Хочется кофе. С молоком. И не кофе вовсе. А, какая разница! Все равно хочется.

— Садись в машину! — слышит Энди.

Кажется. Это ветер в голове закрутился воронкой. Обман. Случайная залетная мысль. Ударилась и звенит в резонансе с костями.

— Садись в машину!

Парень вздрогнул, словно вынырнул из-под воды, где все слышится смазано и глухо.

Остановился, не решаясь обернуться. Это как-то трудно. Он забыл, как это делается. Неведомая сила тянет назад. Энди медлит, но все же поворачивается. Всем корпусом, словно свело мышцы и другой возможности нет.

Рой. Стоит у машины, приоткрыв дверь, даже не вытащив из салона вторую ногу.

— Я знал, что найду тебя здесь.

* Я хочу знать, что такое любовь.

Часть 9. I wanna touch the sky.

9. I WANNA TOUCH THE SKY.*

— Я знал, что найду тебя здесь.

Это был не Рой. Ну то есть Рой, только не тот, что жестко давил на затылок, впечатывая лицом в подушку, а… Энди сверлит его взглядом.

Дупло в голове затягивается тонкой кожицей, и вакуум в черепной коробке заполняется мыслями. Мир, что плыл мимо однородной грязной массой, вновь разделяется на пятна, обретает очертания, превращаясь в предметы и звуки. Маккена стоит у машины. Он не улыбается. Нет. Потому что перепуган. Армия врага отступила так быстро, не сдаваясь и не нападая, что он растерялся. Какой смысл потрясать оружием и бряцать доспехами, если и пугать некого? Энди выглядит совсем мальчишкой. Таким, каким Рой подобрал его. Худой, взъерошенный, никому не нужный… Никому? Золотящийся бульон с мелко нарезанными и подсушенными сухариками и «Прости, Рой. Не могу.», растворенные в этом бульоне… Маккена перепуган. Старается не показывать вида. Получается не очень. Очень не получается. Мальчишка подходит медленно, словно это не он, а тяжелая статуя с неустойчивым равновесием.

— Садись в машину, — Рой старается говорить уверенно, а голос дрожит.

— Не стоит этого делать, — Энди тоже старается быть уверенным, и тоже голос дрожит.

— Я уже это слышал раньше.

— Ты и теперь не уверен.

Маккена обходит машину, открывает дверь, заталкивая парня в салон.

— Теперь уверен.

Они едут домой. Оба молчат. Понаворотили. Энди мнется в дверях. Как в первый раз. И кроссовки вновь липнут к полу. Стоит ли?

— Почему ты не заходишь? — спрашивает Рой, но ответа не надо. Он и так знает.

— Не уверен, что нужен здесь.

Он не сказал: «тебе», сказал: «здесь». Это все меняет. Дает другой статус. Наивный детский максимализм, сшитый из кусков непрочными нитками.