В первый раз что ли? И пальцы дрожат, и пуговицы застревают в петлицах, хотя утром в обратном направлении все получалось намного лучше. И молния на джинсах не раскрывается. Почему-то заедает. Есть немного места на краю кровати. На одного хватит. Парень приподнимает край одеяла, осторожно проскальзывая внутрь. Рой. Теплая кожа. Сердце мальчишки упало. Обрушилось куда-то и остановилось. Просто прижаться лбом к лопаткам… Больше ничего не нужно… Просто прижаться и закрыть глаза…

— Энди?

Рой поворачивается. Наваливается плечом. Тяжелый. Парень лишь обхватывает его рукой, прижимаясь лбом к спине.

— Энди? Ты…

— Ничего не спрашивай, — шепчет, не отнимая губ от кожи. — Просто делай это со мной. Сколько хочешь.

* Тише, детка. Тише.

Часть 6. I wanna make you cry.

6. I WANNA MAKE YOU CRY.*

«Просто делай это со мной». И Рой делал. ЭТО. Он делал ЭТО так, как не делал еще никогда. Словно держал в руках хрупкий сосуд из тонкого мягкого стекла. И нужно было закалять это стекло, что бы оно приобрело звон, превращаясь в великолепное изделие.

Рой проснулся в прекрасном настроении. Что-то новое поселилось внутри него. Необычное. Приятное. Подушка Энди пустовала, и Маккена сбежал вниз, надеясь застать парня в гостиной. Тот в наушниках пританцовывал у плиты, намывая поверхность. Босиком, в джинсах и любимой футболке с гоночной машиной. Полу-ребенок. Полу-мужчина. Предельная грань, балансирующая на изломе. Рой залюбовался. Гибкость мальчишки поражала. Он двигался в такт музыке изумительно. Маккена подумал о том, о чем думал всегда. Движения мышц в человеческом теле. Он вдруг вспомнил парня, которого привезли для вскрытия во времена его безуспешных попыток стать врачом. Кто-то в медицинской академии пошутил, что у студентов медвузов есть только три пути: либо из них выходят врачи, либо убийцы, либо художники. Ни первое, ни второе из Роя не вышло. Оставался третий путь. Художник из него тоже не вышел, потому как и не хотел выходить. Он сам превратился в него. Тот парень в морге был абсолютно мертв. Это не казалось странным. Странным было то, что Рой вдруг представил себе, как когда-то двигались мышцы, составляя необыкновенную красоту тела. Следы тренажерного зала, солярия и заботливого ухода так не сочетались с неподвижностью смерти, что Маккена испугался. Испугался впервые и понял, что не хочет, не может и не будет уродовать скальпелем эту обездвиженную гармонию. Он завалил экзамены и оказался одновременно выкинутым отовсюду. Из академии. Из дома, где семейная династия, кромсавшая людей испокон веку, отказалась понимать его доводы. Из палаты психически неуравновешенных, но излеченных пациентов. В общем, он оказался абсолютно свободным. От всего. И стал свободным художником.