Слова, приготовленные для нападения, столкнулись в голове, рассыпались на буквы, и он никак не мог составить из них ни единой внятной конструкции. Все, что ему удавалось, выглядело жалко. Нет, убого жалко. Ноги не гнулись, словно он врос в место, на котором стоял. Время потерялось. Попуталось. Услышав то, что сказал парень, оно забыло, что должно течь безэмоционально и независимо. Секунды словно растянулись в часы, а те превратились в бесконечность, обращающуюся по кругу, где уже не разобрать, откуда и куда двигаться.

— Прости, — произнес парень, словно сам рубил себе голову.

Маккена обнял Энди со спины, прижался щекой к виску, чувствуя, как неудержимо бьется пульс, эта маленькая птица жизни внутри мальчишки. Он всхлипнул, а Рой в ответ лишь крепче прижал его к себе.

— Я не должен был все это говорить…

— Но ты сказал, и теперь оно со мной.

Он замолчал. Смятение внутри пыталось выстроиться хоть в какой-нибудь порядок, но только больше расстраивалось.

— Энди, — голос Маккены звучал глухо. Так, как если бы он собирался сказать что-то тяжелое.

— Рой, — перебил мальчишка, — не говори ничего. Давай оставим все, как есть.

Он высвободился из кольца рук и быстро сбежал по лестнице в гостиную. Лишь когда стихли его легкие шаги, Рой нерешительно оглянулся. Не это ли непомерная тяжесть - приносить страдания тому, кого любишь? Уже любишь. Не это ли величайшее наслаждение - знать, что и он любит тебя? Он стоял, понимая, что так и не сказал самого главного. Почему? Не смог? Не захотел? Не сказал того, что так нужно обоим.

Ольга обрадовалась появлению парня.

— Выпьете кофе или будете обедать? — она засуетилась возле стола.

— Кофе, — буркнул Энди, а после добавил шепотом. — С мышьяком.

— Господину Маккена варить?

— Наверное.

— Вы чем-то расстроены? — только теперь женщина заметила смятение парня.

— Надо было окно открыть. Голова разболелась. Там очень душно, — невпопад ответил парень первое, что пришло в голову.

Рой спустился, молча сел за стол и уставился на мальчишку. Тот чувствовал себя подопытным кроликом под всепроникающими рентгеновскими лучами. Отчего-то мешали руки, и парень никак не мог придумать, куда их деть. То и дело чесалось то тут, то там, раздражая до безумия. Энди видел боковым зрением неподвижную статую Маккены, но никак не мог заставить себя взглянуть на него, а когда все же взглянул… тот улыбался. Сидел, чуть склонив голову, и улыбался. Тепло, уютно, словно умилялся. Карие с зелеными стрелками кружочки. Сложенные в полуулыбку губы. Скрещенные замком пальцы.