Я мимоходом думаю о том, что рацию надо бы давно сменить, шипит, половины слов не разобрать, но Вадим перехватывает управление на себя, что-то шаманит с настройками и адрес выяснить удается.

Мужчина, тридцать лет, кровотечение. Откуда — не понятно. Сколько раз ругалась с диспетчерами на эту тему, все равно предварительный анамнез не могут нормально собрать.

Вот и думай, что тебя ждет на вызове. Ножевое, слабые сосуды в носу, или вообще ректальное. Последнее — особо весело. Хотя, оно все весело. Главное, чтоб не тяжелобольного.

Даже мне, с моим конским опытом работы на скорой, сложно порой работать с онкобольными, особенно теми, у кого уже терминальная стадия и кого отпустили доживать последние дни домой.

Тут просто бессилие. Помочь — ничем не поможешь, разве что кольнешь что-то, что уже не помогает…

Мне в последнюю неделю везет в кавычках на это.

В понедельник — женщина, сорок лет, рак прямой кишки, терминальная. Приехали практически уже на труп. К рыдающим родным, умоляющим спасти.

Я оттуда на своих вышла, конечно, но потом в машине затрясло. И коньяк никак не могла выпить, не принимала душа, даже от запаха воротило.

В среду — ребенок. Тут уже просто констатировали. С девятого этажа на асфальт — только констатация.

И вот опять. Кровотечение.

Едем.

Я привычно хватаюсь за поручень. Потому что водитель торопится, объезжает пробку, ныряет в проходные черные дворы, ветки непонятно как прижившихся в наших каменных джунглях деревьев скребут по крыше скорой. Противно, до дрожи. Словно пенопластом по стеклу.

Морщусь непроизвольно.

И в который раз думаю, что эта, уже вторая тяжелая неделя — словно наказание мне за внеплановые дни отпуска, за кусочек счастья.

Как будто кто-то наверху решил, что слишком много я за раз получила радости, и надо бы это все дело как-то разбавить. Скорректировать.

Олег уехал пол месяца назад.

До этого мы с ним провели невозможно тихие и сладкие две недели, мой отпуск чудесным образом продлился, и я, наверно, впервые в жизни не возражала.

После незапланированного секса на кухонном столе мы переместились в спальню, где с огромным энтузиазмом продолжили радоваться жизни.

И настолько Сухой задурил мне голову, что я даже забыла про то, что спирали — то у меня и нет теперь!

Я за эти годы привыкла к тому, что мы не предохраняемся, потому что спираль — это надежно, а такая, как у меня, вообще на сто процентов, что и в голову не пришло как-то обозначить свою позицию.

Предложить презервативы. Олег, естественно, тоже не вспомнил."

"В ту ночь мне поспать не удалось, потому что Сухой, похоже, мало того, что дорвался, так еще и наказывал меня за неосторожные и глупые слова на кухне, причем так, что очень сильно хотелось еще что-то такое же ляпнуть.

Чтоб нарваться на очередное наказание.