Надо же, как качественно задурил голову! Опытный мужчина, ничего не скажешь. Кто я против него? Наивная девочка…

Поверила, глупая. Греция, Болгария… Счастливая жизнь. Дом и дети. Дура.

Воспоминания отдавали горечью, я стремилась их забить работой. Хорошо, что с этим в моей профессии никогда проблем не было. Хочешь больше работать — да не вопрос!

Я хотела.

Мне было незачем возвращаться домой. В квартиру, где я не решалась даже обстановку сменить. Не было времени и сил.

А потом и желания.

В конце концов, почему я должна что-то менять здесь? Это квартира моих предков. Многие предметы мебели пережили блокаду.

И убирать их в угоду своему эго… Только потому, что они помнят его?

Нет уж. Они достойны тут находиться. Уж точно больше достойны, чем случайный человек, внезапно появившийся и так же внезапно исчезнувший.

Мне даже жаль было прабабушкиной вазы, у которой все же откололся кусок от горлышка, когда я запустила ее в Васю.

Но вазу я склеила и вернула на прежнее место. И никогда не ставила в нее цветы.

Марат начал опять активничать примерно месяц назад. Приглашал меня на общие для их тусовки мероприятия. Интимно держал под локоть.

Всем представлял, как свою девушку. Учитывая, что дальше неловких поцелуев у нас дело не заходило, такие заявления были странными. Но я не противилась. И думала о том, что, наверно, можно к нему привыкнуть.

Он хороший человек. Интересный очень. Красивый. Интеллигентный.

И, возможно, если я переступлю черту с ним, то перестану постоянно в каждом встречном высоком и крепком мужчине видеть Олега.

И сны меня больше не будут мучить.

Разные.

То горячие, настолько откровенные, что я просыпалась в ужасе от самой себя. От того, что я позволяла с собой делать.

Потому что ничего подобного в реальности не происходило! Но во сне… Откуда это? Зачем это? Я не видела, с кем я там, в этих мутных фантазиях. Но мне не надо было видеть. Я и так все знала. Руки, голос, даже запах его чувствовала. Дурное, дикое наваждение!

Но лучше бы было оно, чем другие сны.

Те, после которых я просыпалась с колотящимся сердцем и в слезах. И со счастливой улыбкой.

Те, в которых я видела своего сына, бегущего ко мне, раскинув руки. И своего мужа, нежно обнимающего меня и целующего в шею.

Те, в которых я была оглушительно, невозможно и так правильно счастлива.

Потому что жила той самой жизнью, какой должна была жить нежная девочка Олька. Девочка, которой больше нет. Которую убили.

Вот потому я готова была сутками напролет работать, так, что ноги отнимались, что в голове все кружилось и летело.

Потому что после таких смен я спала без сновидений. И это было счастьем, единственно реальным для меня.

Я смотрю на Марата и нахожу его красивым. Очень красивым.

Мне, наверно, можно позавидовать? Я бы сама себе позавидовала. Наверно.