Или ты… Или ты все же из-за того, как я тебя сегодня… Тебе не понравилось, больно было, да?

— Мне понравилось, — про это, как ни странно, я могу говорить. Краснею, стыжусь. Но лучше про это. Чем про то, что у меня внутри комком встало и не отпускает. Про такое даже самой себе не признаюсь. — Очень.

— Да? — он смотрит на меня пристально, ищет в моем лице сомнения и не находит. Выдыхает уже спокойнее. Опять прижимает к себе, усмехается, — тогда, может, повторим как-нибудь?

22. Примерно девятнадцать лет назад

Белое небо — красное солнце…

Жаль, не увижу, жаль, не придешь.

Луч слишком остро в трещины бьется,

Красное солнце… Ты не поймешь.

Знаешь, не надо, так будет проще.

Так будет легче — мне и тебе.

Белое небо — огненный росчерк…

Красное солнце — значит, к беде.

М. Зайцева.

— Сухой, давай не будешь вперед лезть, — Вася сегодня, на удивление, нервный. Это выражается в многословности и резких, отрывистых фразах."

"Я не понимаю, с чего такие танцы. Все штатно, все нормально.

Сейчас зайдем, сделаем дело — и все. После этого — заслуженный покой.

Я курю, оглядываю офис нужной нам конторы. Хороший кусок, неплохо размахнулся Витя.

Витя — это хозяин этой фирмы. Непонятно, как пролез в бизнес, учитывая, насколько здесь все давно плотно занято. Но пролез. И сразу захапал несколько кладбищ. Причем, не только новых, но и старых. Где давно, вроде, не хоронят, но за хорошее бабло… Короче говоря, по ситуации понятно, что Витя вылез не пойми откуда, знакомый мент пробивал его, но он не из них. И не из наших. Похоже, пока пацаны сферы влияния делили, он просто внаглую дернул кусок. И ни с кем не поделился.

Я выяснил чисто случайно. Все же Питер — большой город, кладбищ — дохренища.

А тут проморгал. Потерял немного хватку. Расслабился.

Витя сидел тихо, как мышь под веником, и только это и спасало.

До поры до времени.

Я узнал чисто случайно, пробил, проверил. И, сука, не поверил сначала.

Потом еще раз проверил.

И понял, что не только я слошил, но и мои конкуренты. А, значит, надо брать.

Я поговорил, где надо, все удивились наглости. Ну и, само собой, кто первый встал, тот и забрал. Тут я подсуетился. Неплохая прибавка к бизнесу. Как раз нам с Шипучкой надо.

Сигарета еще не кончилась, нервный Вася рядом напрягает, а потому я позволяю себе отвлечься и подумать о приятном.

А в жизни этой гребанной у меня только одна приятность — Олька.

После швыряния сковородкой и охренительного по удовольствию наказания, от которого до сих пор круто так все сжимается внутри, стоит лишь вспомнить, прошел месяц.

Хороший такой месяц. Сладкий.

И Олька моя — сладкая.

И счастливая.

А я счастливый, что она — моя.

Что у нее на пальце — мое кольцо.

Что у нее в животе — мой ребенок. Маленький совсем.