Просто некоторые отказываются это признать.

Саймон провёл языком по внутренней стороне щеки. Он даже не заметил, когда прокусил её.

– Жалко, что столкновения не избежать, – сказал он. – Ну, с Верховным Советом. В честном бою у нас было бы преимущество, но ведь они не сражаются честно.

– И у них будет оружие, – тихо сказала Суюки.

– Больше оружия, больше отравы, больше невинных жертв. Если мы встретимся с Вадимом на его условиях, он устроит кровавую бойню.

– Ну, выход очевиден? – сказала она. – Нам нужен план.

Саймон вздохнул.

– С планами – это к Джему, – сказал он, и тут же его пронзила острая тоска по друзьям. – К Ариане, к Шарлотте, даже к Уинтер – без них я не понимаю, что делаю.

– К счастью, у тебя есть мы. Замена плохая, но уж какая есть, – с лёгкой насмешкой сказала Суюки. – Мы что-нибудь придумаем. Мы ведь сражаемся за себя и за своих близких, а Вадим с Верховным Советом сражаются, потому что ненавидят нас и боятся. Ненависть и страх – дорога проигравших, сам знаешь. Рано или поздно на них просто не останется сил.

Хотелось бы верить, но он настолько устал, что мог только уступить – в конце концов, она смотрела на ситуацию в целом, а он видел лишь ужасы у себя перед носом.

– Спасибо, – сказал он. – За… да за всё, если честно. Но особенно за то, что не бросила.

– Не за что, дружище, – сказала Суюки. – В смысле, пожалуйста. Ну, ты понял. – Она помолчала, а потом несильно сжала его запястье. – Мы победим, Саймон. Не потому что мы Наследники, а потому что такие мы люди. Мы знаем, за что сражаемся.

Он неискренне улыбнулся.

– Победим, – сказал он. Но хотя верил в это – верил, что Наследники действительно победят, если объединятся, – он боялся представить цену, которую придётся заплатить.

Глава 13

Собака и кость

Суюки проводила Саймона в спальную пещеру, освещённую лишь слабым светом свечей, хотя на улице стоял полдень. К этому времени все Наследники проснулись и разошлись, так что ему не пришлось волноваться, что и здесь он будет ловить недовольные взгляды. Свернувшись калачиком на циновке, он постарался устроиться так, чтобы не тревожить ноющие мышцы, суставы и чуть ли не каждую клеточку тела.

Когда он всё же уснул, сны дробились осколками, острыми словно нож. Запах крови, вялое сердцебиение Кая, отчаянные мольбы обезьяны, взывающей к Наследникам. А когда он открыл зудящие от недосыпа глаза с чувством, что голова забита ватой, над ним возвышался силуэт, трясущийся, будто от холода.

– Вставай, – сказал Бэк хриплым голосом человека, который всё утро кричал. Впрочем, учитывая репутацию тех муравьёв, это было вполне вероятно.

Тело отказывалось шевелиться, но Саймон всё же присел и провёл ладонью по взъерошенным волосам.

– Что такое? С Каем что-то…

– Он в лазарете.