Наконец, аккуратно отступив с пути Наследницы, которая прямо в прыжке обернулась акулой, и дождавшись, пока она врежется в стену, он остановился, тяжело дыша и оглядывая толпу оставшихся Наследников. На этот раз никто не шелохнулся. Они просто смотрели, и в их взглядах читался страх.

– Всё, закончили? – спросил он. Несмотря на адреналин, ноги подкашивались. Но как только появилась надежда, что он наконец-то отдохнёт, из толпы вышел последний Наследник.

Бэк.

Он молчал, и внутри всё затрепетало от предвкушения. Какое-то время они просто оценивали друг друга, не скрывая молчаливой враждебности, и вдруг…

Превратившись в снежного барса, Бэк бросился на Саймона, не дав ни секунды на размышления. Но пока умом Саймон осознавал, что именно происходит, тело отреагировало само по себе, и на этот раз он не собирался играть с едой.

Он ни разу намеренно не причинил вред никому из противников. Они понаставили себе синяков, поведясь на его уловки, но в основном пострадала лишь уязвлённая гордость. Он понимал, что не заработает так ни друзей, ни уважения, зато его совесть была чиста. Но вот с Бэком…

Саймон понимал: если он не продемонстрирует силу, эта вражда никогда не закончится. Бэк будет всеми силами портить ему жизнь, а в условиях войны, когда они все могли умереть, у них не было на это ни сил, ни времени.

Поэтому, прекрасно понимая, что это подло и может только усугубить ситуацию, Саймон обернулся муравьём-пулей, приземлился в бело-серый пятнистый мех и прокусил первый попавшийся участок кожи.

Заорав на всю пещеру, Бэк обернулся человеком так быстро, что сбросил крохотного Саймона на землю, и схватился за плечо, будто в него попала настоящая пуля. Наследники уставились на него, явно не понимая, что делать, а Саймон сбросил облик муравья и отступил от стонущего противника на пару шагов."

"– Муравей-пуля, – пояснил он без зазрения совести. – За пару дней поправится. Наверное.

– Наверное?.. – Суюки, которая не пожелала попытать против Саймона силы, приподняла бровь и оглядела задыхающегося Бэка со странной смесью сочувствия и удовлетворения. – Теперь понятно, чего он тебя не любит.

– Я… – Бэк стиснул зубы, содрогаясь всем телом. – Я не…

– Пойдём-ка в лазарет, – сказала Эмилия, присев рядом с ним на колени. Она тоже не захотела с ним драться. На самом деле никто из знакомых Саймона не стал к нему лезть – даже Экон, мрачно усмехающийся неподалёку. И только сейчас, оглядывая толпу, Саймон заметил Нолана, который стоял в стороне с таким лицом, будто видел вместо него привидение.

Помогая брату подняться, Эмилия посмотрела на Саймона с той же смесью страха и восхищения, что застыла на лицах всех остальных. Он слабо ей улыбнулся, заранее извиняясь за Бэка, которого ей придётся выслушивать.