Артем за этим не наблюдал: сто раз видел и сам делал. Смотрел на Сухого.

Тот наконец обернулся.

– О! Проснулись!

Подошел, обнялись.

– Анечка. С возвращением.

– Ты как, дядь Саш?"

"– Справляемся потихоньку, – улыбнулся Сухой. – Соскучился.

– Здоров, путешественник! – протянул левую руку Петр Ильич: в правой уже был длинный узкий нож для колки, больше похожий на заточенный штырь. – Так, Санлексеич. Подержи его минутку.

– Хотел удивить тебя свеженьким, – улыбнулся Сухой. – Испортил ты мне сюрприз.

Прошка натянул веревку насколько сумел, но веревка короткая была. Задние ноги ушли от столба так далеко, как смогли, но рыло, веревкой захваченное, все равно никуда от него деться не могло. Но Прошка не верещал, не ожидал смерти. А тут еще Сухой его приласкал, и кабанчик попритих, задумался.

Петр Ильич сел на корточки рядом, почесал Прошке бок, пальцами слушая пульс. Нашел через шкуру и ребра – сердце. Приставил левой рукой к нужному месту нож, еще даже не царапая кожу. Другие свиньи потянулись с любопытством пятаками поближе, чтобы разобраться, что происходит.

– Ну, бывай.

Взял – и правой ладонью с размаха по рукояти хлопнул. Как гвоздь забил. Нож вошел сразу по ручку. Прошка дернулся, но устоял. Пока ничего еще не успел понять. Петр Ильич вытащил лезвие из раны. И аккуратно заткнул дырку тряпочкой.

– Все, отходи.

Прошка постоял-постоял, потом его повело. Задние ноги подкосились, он сел на зад, но тут же поднялся. И снова упал. Завизжал, сознавая предательство. Попытался встать, но уже не смог.

Кто-то из свиней смотрел на него своими пуговками без участия, кто-то продолжал жрать из корыта. Прошкина тревога никому из них почему-то не передалась. Он завалился на бок, стал дергать ногами. Повизжал. Навалил бурых кругляшей. Затих. Все это остальных не касалось. Они, кажется, вообще не заметили совсем близко прошедшей смерти.

– Готовченко! – сказал Петр Ильич. – Я разделаю, на кухню тогда доставлю. Что сказать-то? Запечь? Рульку потушить?

– Запечь или потушить, Тем? – спросил Сухой. – Раз уж все равно сюрприз не состоялся.

– Запечь лучше.

Сухой кивнул.

– Ты как?

– Как? Не знаю даже, с чего начать.

– Пойдемте. Что тут стоять. Где пропадал?

– Где? – Артем оглянулся на Аню. – В Полисе был. Сюда никто не приходил из Полиса? От Мельника? Или вообще чужие? Меня спрашивал кто-нибудь?

– Нет. Все тихо. А должны были?

– А наши возвращались ночью из центра? С Ганзы? Никаких слухов не приносили?

Сухой внимательно посмотрел на него.

– Что случилось? Случилось что-то, да?

Вышли из хлева на станцию. Из-за красного аварийного света казалось, что это Александр Алексеевич резал свинью. Или Артем.

– Пойдем перекурим.

Отчим Артемова курения не одобрял. Но сейчас не стал бухтеть.