Оба канала по краям платформы были с пустым берегом.

– Зря. Не жилец он, – сонно приговорил Олежка брокер.

– Сейчас, – сказал Артем. – Сейчас.

– Мне умереть хочется, – подтвердил Олег. – И яйцо мое разбили. Очень устал жить.

– Пасть заткнул свою! Нашел, как отсюда выгрести! – Артем стволом пихнул застывшего брокера. – А ты покажи пузо!"

"Ну что: грязная кожа, в коже дыра, перекачивает жиденькую водицу изнутри наружу, все перемазано. Гомер тоже посмотрел, пожал плечами. Умрет или нет, одному Всевышнему известно. Умрет, наверное.

Леха взялся за своего нательного Христа, как за парашютное кольцо, зашевелился и пошел, оскальзываясь, пригибаясь, искать спасение.

Кто это виноват, хотел определить Артем. Он сам виноват, этот человек с яйцом. Я не стрелял в него. Когда он умрет, он сам будет в этом виноват.

– Куру он, между прочим, мне обещал, если сдохнет, – сказала совсем над ухом коренастая женщина со сдутой грудью и заплывшим глазом. – Нас с ним много связывало.

– Уйди, – слабо попросил Олежек. – Ведьма.

– Не бери грех на душу. Тебе там кура не нужна будет. Скажи им давай.

– Уйди. Дай о Боге подумать.

– Куру завещай и думай. А лучше сразу ее мне…

Курица прикрыла глаза под Гомеровой ладонью. Ей уже было все равно.

– Как выбраться отсюда, теть? – спросил Артем у синячной.

– Да куда тебе, сладкий? И зачем? Тут ведь тоже люди живут. Куру можно и вместе держать. Олежек вот околеет… А уж с тобой-то мы договоримся! – она подмигнула тем глазом, который еще мог мигать.

Это не я его убил, решил Артем.

– Эй! Эй!

Какая-то песня послышалась, принеслась издалека.

Марш.

– Эй! Там!

– Что?!

– Там плывут кто-то! Из туннеля плывут!

Леха стоял, удивленно пялясь на сработавшего Иисуса.

Артем подхватил Олежка, который, высыхая, все легче становился, и они побежали медленно к пути-каналу.

Там и вправду показалось что-то. Плот? Плот!

Светил головной фонарь, плюхали весла, бодрился нестройный хор. Гребли со стороны Савеловской – и шли как раз в направлении Цветного.

Артем выковылял навстречу, чуть не проваливаясь вместе с раненым в канал, чтобы по-идиотски в последний момент утонуть.

– Стойте! Эй! Стойте!

Весла перестали частить.

– Не стреляйте! Не стреляйте! Возьмите нас! До Цветного! Деньги есть!

Плот подползал поближе. Ершился стволами. На нем было человек пять, вооруженные. И – теперь можно было увидеть – оставалось место еще для нескольких.

Все собрались на краю: Артем с умирающим, Гомер с курицей, и Леха со своей рукой. Их по очереди обследовали широким лучом.

– Вроде не уроды!

– За рожок доставим! Залазь…

– Слава тебе… – Артем не договорил даже; хотелось петь.