Корона не давит? Светило медицины пятисотого уровня.

— Не давит. Мои знания и умения — не самоуверенность, а констатация фактов, — уверенно констатирует Егор, налепляя на мои коленки пластыри. Да, мне о такой самоуверенности только мечтать.

— Подожди. Если я тебя унизила один раз, то ты продолжал придираться ко мне на протяжении трех гребаных лет. Это не один-один! Зачем?

— Ты хочешь услышать правду?

— Да!

— Вошел во вкус. Мне это нравится. Двинешь ногой, я в этот раз отвечу, — отпускает мою ногу на пол. — Все забываю спросить, ты нормально дышишь?

— Да. А что, нос тоже поврежден? — тянет свои руки в моему носу.

"

"— Да нет, он такой узкий, что не могу понять, как туда проходит воздух, — ладно бы все закончилось на пальпации носа, так ведь фиг же там. Он всунул указательный и средний палец в мои ноздри. Почти всунул, ибо там мало места. Мне же это не снится?! — У тебя точно проходит воздух через нос?

— Сейчас, после внезапного вторжения в мои ноздри, я в этом сомневаюсь. Тебя вообще ничего не смущает? Например, моя сопля на твоем пальце.

— Я не брезглив. Руки помою. Серьезно, как ты им дышишь? — как ни в чем не бывало интересуется Егор, наконец убрав свои пальцы.

 — Внешне нос очень даже ничего, но, с точки зрения физиологии, узкий, сука.

— Сам ты сука. Главное, чтобы соплей и козявок не было. Я часто высмаркиваюсь, — тянусь к салфетке и сморкаюсь так, как будто в последний раз. От души и в душу.

— Слушай, ты реально долбанутая, — не сдерживая улыбки, выдает Егор. Поймала себя на мысли, что мне нравится его улыбка. Отвратительно.

Долбаное дежавю. Сама не поняла, как Юсупов потянулся к моим губам. Резко увернулась, от чего Егор прошелся губами по моей щеке.

— Ты что сейчас собирался делать?

— Даже не знаю… тупой вопрос, не находишь? Для особо одаренных объясню — засунуть тебе свой язык в твой рот. В народе поцелуем зовется. При всей своей дебильности, ты меня, как ни странно, привлекаешь.

— Какое счастье, что ты меня нет.

— Серьезно? — вскидывает брови, наигранно удивляясь. — Пять минут, и мы будем выжимать твои трусы.

— Да что ты говоришь? Прям пять?

— Ну, может, больше. Зависит от твоей физиологии. Была у меня одна девчонка по имени Машка. Сквиртанула девочка через минут пять на расстояние два метра.

Очень приличное количество. Потом полы мне тряпкой вымывала, — и ладно бы шутил, так ведь говорит совершенно серьезно.

— Ну теперь стало понятно, почему в квартире так чисто. Хочешь чистых полов — заставь сквиртить очередную девку. Шиш тебе, Егорка в прыщавой попе помидорка. Я тебе квартиру мыть не буду. И в трусы мои ты залезешь только в двух случаях: если я умру и, если напьюсь вусмерть. Я понятно объясняю?

— Вполне, — улыбаясь, произносит он, откидываясь на спинку стула.