— Я тебя говорил, что ты меня бесишь?

— Да. Только что. Но при этом оказывается ты желаешь вставить свой Филипок в мою Марьиванну. Странно это как-то, не находишь?

— Конечно, нахожу. Более того, это даже не странно, а ненормально, когда девка кличет член Филипок, а звезду — Марьиванна. Попахивает психиатрией. Не пробовала к психиатру обратиться?

— Пробовала. Последний психиатр заблокировал мой номер как раз позавчера, — с особым удовольствием произношу я. Хочу еще что-то сказать, но не успеваю.

Юсупов грубо хватает меня за шею и тянет на себя. Происходит что-то пипец ненормальное. Мы оба пялимся на губы друг друга. Вот прям попахивает это чем-то… чем-то нехорошим. Шумно сглатываю, а в следующий момент этот мудила присасывается к моим губам. Хотела бы я сказать, что мне неприятно ощущать на себе его губы и нагло орудующий язык в моем рту. Но не могу, ибо это очень даже приятно. Обхватываю ладонями его затылок и закрываю глаза, полностью растворяясь в этом безумстве. И только спустя какое-то время осознаю, что сосусь, а это именно так, ибо поцелуем это назвать сложно, с мудаком, который изрядно попивал мою кровушку на протяжении трех лет, да еще и является объектом воздыхания моей подруги. И всплывшее в памяти — Лилька секонд-хенд, окончательно охладило мой пыл и включился режим нелюбимой мной обиженки, от чего я резко укусила Юсупова за нижнюю губу.

— Ты больная, что ли?

— Кажется, мы с этим уже определились. Да! — отталкиваю от себя Егора. — Только больная может сосаться с таким чмом как ты, — а в следующий момент распахивается дверь туалета. Охренеть — администраторша Елена, мать ее, Петровна."

"— Ваша работница мало того, что разливает на посетителей сок, так еще и вместо исправления своих оплошностей грязно домогается, пытаясь искупить вину минетом. Для достойного ресторана — хреновый выбор работников, — со всем ехидством в голосе произносит Егор, натягивая на себя джинсы. Сукин сын!

Обходит меня, заметно задевая рукой ногу, и выходит из уборной.

— Давно хотела тебя уволить. А теперь, наконец-то, есть весомый повод. Ты уволена, Лилия.

— Да он пошутил! Это мой однокурсник.

— Уволена, — безапелляционно произносит она, закрывая дверь.

Сукин сын! Ненавижу!

Глава 3

Настроение — боевое, несмотря на не самые лучшие обстоятельства в жизни и тошнотворный запах, типичный для церквей, отчетливо напоминающий отсутствие в моей жизни мамы и папы. Из-за папы, точнее из-за его подарка я и приперлась на похороны Аллы Сучковны. Принципиальная биохимичка на поверку оказалась обычной продажной сукой, завалившей меня не только на экзамене, но и на пересдаче. Не единожды.

Хуже всего, что я прекрасно знала эту долбаную биохимию. Как минимум на четвертак.