– Это ты в таком виде кататься собрался?

– Я тебя вчера весь вечер прождал, мог бы позвонить, – грустно прошептал басист.

– Прости, – сказал Беньи.

И басист простил его. Хотя и неохотно. Но как можно не простить того, кто так на тебя смотрит?

В «Шкуре» все было как всегда, здесь пахло мокрой псиной и едой, забытой за батареей. За столами сидели мужчины, только мужчины. Мира знала, что ее приход не остался незамеченным, однако в ее сторону никто не смотрел. Она всегда гордилась тем, что ее так легко не запугаешь, но эти люди настолько непредсказуемы, что по спине забегали мурашки. Достаточно увидеть их на трибунах во время матчей основной команды, когда в конце неудачного сезона они орут мерзости в адрес Петера. Но здесь, в тесном помещении, когда большинство из них нетрезвы, она нервничала больше, чем ей хотелось бы.

Рамона коснулась ее руки на барной стойке. Улыбнулась, обнажив кривые зубы.

– Мира! Что ты здесь делаешь? Устала наконец от своего трезвенника?

Губы Миры едва заметно растянулись.

– Нет. Я просто хотела сказать спасибо. Я слышала, что ты сделала на собрании, что ты им сказала.

– Не стоит благодарности, – пробормотала Рамона.

Мира придвинулась ближе, настаивая:

– Нет, стоит. Ты вступилась за нас, когда все отвернулись, и я хочу сказать тебе это, глядя в глаза. Хотя я знаю, что вы в этом городе стесняетесь говорить друг другу спасибо.

Рамона рассмеялась и закашлялась.

– Зато ты, девочка моя, не из стеснительных.

– Это точно, – улыбнулась Мира.

Рамона хлопнула ее по плечу.

– В этом городе не всегда знают разницу между тем, что правильно, а что нет. Но мы умеем отличать добро от зла.

Мирины ногти впились в столешницу. Она здесь не только затем, чтобы сказать спасибо. Ей нужно узнать ответ на один вопрос. Задавать его здесь не очень-то хочется. Но Мира не робкого десятка.

– Почему ты это сделала, Рамона? Почему Группировка не стала голосовать против Петера?

Рамона недоуменно посмотрела на нее. Все вокруг замолкли.

– Не знаю, что ты… – начала Рамона, но Мира остановила ее усталым жестом:

– Прошу тебя, я же не дурочка. Не надо мне говорить, что никакой Группировки не существует. Они есть, и они ненавидят Петера.

Она не оборачивалась, но затылком почувствовала взгляды мужчин. Поэтому голос ее немного дрожал:

– Я вообще-то не полная идиотка, Рамона, я умею считать. В этом голосовании у Петера не было шансов, если бы не Группировка и все те, на кого они имеют влияние.

Рамона долго смотрела на нее не моргая. Ни один из мужчин не встал, даже не шевельнулся. Наконец Рамона кивнула:

– Я уже сказала, Мира. Люди здесь не всегда знают, что правильно, а что нет. Но мы знаем разницу между добром и злом.