А вот здесь главное не ошибиться. Иногда, неправильно расположив пальцы, можно ощутить пульс. Но свой собственный. Пульсация в кончиках пальцев тоже есть. Особенно в большом. Поэтому нельзя перепутать свои признаки сердцебиения с ритмом пациента.

На всякий случай я приложил ухо к груди девушки, а затем ударил по её миокарду лекарской магией. Если её тело мертво, труп никак не отреагирует.

Однако я услышал мягкий короткий стук. Он появился совсем ненадолго, а после этого вновь исчез. Я надел фонендоскоп и приложил головку инструмента к её межрёберью.

Готов поклясться, что я слышу сокращения сердца. Тихие, едва заметные.

Я решил пойти дальше и надел на её плечо манжету тонометра. А затем накачал воздуха — совсем чуть-чуть. Сильно пережимать артерию было нельзя, иначе любой звук исчезнет.

И ненадолго пульс снов появился.

Жива. Она жива! Трупных пятен нет, зрачки, когда я поднимаю пальцами её веки, реагируют на свет магической лампы.

Это не смерть. Не биологическая, и не клиническая. Это нечто куда более редкое.

Я поспешил подняться к семье Бахмутовых. Для меня было важно — сказать скорбящим родственникам, что шанс спасти её ещё есть. Просто для этого потребуется смекалка и большой запас магической энергии."

"— Андрей, — произнёс я, оказавшись перед скамьёй, на которой сидели Бахмутовы. — И вы, уважаемые. Вскрытие я не начал. Потому что девушка жива.

Вся троица одновременно подняла на меня свои взгляды.

— Что вы сказали? — просипел старший Бахмутов.

— Алексей, что ты такое говоришь? — не поверил моим словам Андрей.

— Это называется летаргический сон, — объяснил я. — Причина мне пока не ясна. Но Софья уснула. Да так крепко, что отличить её от мертвеца попросту невозможно.

Мать вновь завыла, уткнувшись в плечо Андрея.

— Так что же нам делать, Алексей⁈ — крикнул солдат. — Ты только скажи, я помогу всем, чем только можно!

— Знаю, что поможешь, — кивнул я. — Но для начала мне нужно переговорить с главным лекарем. Ей нужна очень качественная помощь.

А точнее — Софье Бахмутовой нужно реанимационное отделение, которого здесь нет! Чем же я могу ей помочь? У меня теперь есть два витка, но рисковать в таком случае не стоит. Для начала нужно обсудить ситуацию с Кораблёвым. И только после этого приступать к решительным действиям.

Я поспешил на верхний этаж к кабинету главного лекаря.

— Иван Сергеевич! — воскликнул я. — Пациентка жива.

— Какая пациентка? — не понял он. — Вы уже закончили вскрытие? Так быстро?

— Да я про мёртвую и говорю, — попытался объяснить я. — Не мертва она. Это явление называется летаргическим сном. Мы должны ей помочь. Девчонке просто не хватает сил прийти в себя.

Кораблёв побледнел.

— Да вы, должно быть, спятили, Мечников? — удивился он. — Какой ещё сон? Я лично её осмотрел.