Выглядела она потрясающе. Уж не знаю, где она достала это чудесное черное вечернее платье с длинным вырезом во всю спину, но смотрелось оно на ней просто сногсшибательно. Волосы ее, обычно туго затянутые в хвост или пучок, сейчас легкими волнами обрамляли симпатичное личико с большими голубыми глазами, маленьким, слегка курносым носиком и чувственными губами.

Я открыл перед ней дверь в столовую и легко склонив голову, томным голосом произнес:

— Мадмуазель, прошу вас.

Ольга сделала грациозный реверанс и, слегка покраснев, ответила:

— Сударь, вы так любезны.

Проследовав за ней в столовую, я придвинул ей стул, подождал, пока она сядет, а потом уселся рядом. Ольга почему-то старалась на меня не смотреть. Ее правая рука немного подрагивала от волнения. Но вместе с тем я чувствовал, что ей безумно приятно находится рядом со мной. Все ее страхи, невзгоды и переживания словно бы испарились в этот миг, оставив место простому и безмятежному счастью. Именно этого я и добивался.

Сзади незаметно подошел Леопольд и наложил нам чудесного борща от Марфы Васильевны. Причем сделал он это так ненавязчиво, что я, увлеченный созерцанием преобразившейся до неузнаваемости Ольги Дмитриевны, совсем этого не заметил. И этим, признаться, дворецкий меня приятно удивил. Он отошел к стене и замер рядом с важной фигурой Тимофея Федоровича.

— Они что, так и будут тут стоять? — удивленно шепнула мне Ольга, стараясь не смотреть в сторону застывших у стены слуг.

— Так принято. Если их прогнать, то они очень обидятся. А человека, который приносит тебе еду, лучше не злить, сама понимаешь, — так же тихо ответил я, многозначительно подняв брови и слегка улыбнувшись, а потом уже обычным голосом добавил: — Приятного аппетита, Ольга Дмитриевна.

— И вам, Александр Николаевич, — бархатистым голосом ответила она, смущенно улыбнувшись.

Ужин был просто бесподобен. Ближе к его завершению Ольга перестала стесняться слуг, и всю ее скованность, как рукой сняло. Но, вопреки моим опасениям, после этого ее поведение не стало разнузданным, а наоборот начало отдавать изящной аристократичностью и изысканностью.

Лицо ее порой мрачнело и по нему пробегала глубокая тень печали. Похоже, что Ольгу то и дело касались тяжелые воспоминания о сегодняшней трагедии. Впрочем, как и меня.

Однако, нас еще в академии учили отбрасывать прочь весь негатив, касающийся событий, на которые мы никак не могли повлиять. Агент должен быть психологически крепок и морально устойчив. Поэтому с изредка подкатывающими приступами хандры я расправлялся быстро и беспощадно.

— Тимофей Федорович, — слегка улыбнувшись, обратился я к управляющему, — вы не находите, что Ольга Дмитриевна сегодня просто неотразима?

— Категорически с вами соглашусь, ваше сиятельство.