"

"Ее хрупкие ладони надавили на камень, тот при ближнем рассмотрении более глянцевый и гладкий, чем остальные. Камень вдавился в стену, а на полу в сторону с глухим рокотом пошла массивная плита.

Олег заглянул внутрь. Каменные ступеньки чистые и подсвечены масляными лампами, стены сухие, что говорит о посещаемости места. Легким и беззвучным прыжком волхв спустился сразу на пять ступенек, колени мягко спружинили, а в боку неприятно кольнуло – он успел забыть о глупой царапине, которая осталась в тонком теле и отпечаталась на физическом.

Воздух здесь прохладный но сухой, видимо, ухаживают и следят за помещением. Савмак, спускаясь следом за Люсиль и Олегом, деловито потрогал пальцами стены и предложил:

– Может, это, я первым пойду? А то мало ли кто выскочит, напугает. А ты, пастор, своей духовностью как огреешь, там и помрет бедолага без допроса.

Олег покачал головой, спускаясь дальше по ступенькам.

– Некогда, Савмак, – сказал он. – Спешить надо.

Они торопливо бежали по ступенькам. Лестница уходит вниз круто и глубоко, прошла вечность, прежде, чем она стала более пологой. Олег стиснул зубы, не столько стыдясь стенать перед спутниками от боли в боку, столько не желая выдать своего присутствия ордену раньше необходимого. Через некоторое время появился легкий запах сладковатых масел, чем ниже они спускались, тем сильней становился аромат.

Савмак поморщился.

– Фу. Это что за гадость такая?

Люсиль ступает за Олегом осторожно и совершенно бесшумно, как кошка, а в балахоне послушника под желтоватым светом ламп она словно тень.

– Это масла и притирки, – мечтательно проговорила она. – Говорят, здесь все таким пользуются, чтобы от тела пахло сладко и приятно.

– И что? Все натираются? – с сомнением поинтересовался ратник на бегу.

– Все, – решительно сообщила женщина и зачем-то откинула темные локоны за спину.

Савмак еще больше скривил нос и сказал веско:

– От мужчины должно пахнуть железом или деревом. На крайний случай – лошадиным потом. А не вот этими твоими притирками.

Люсиль споткнулась и полетела вперед, но наткнулась на широкую спину Олега, он болезненно промычал, стиснув зубы, но продолжил бег по лестнице.

– Ой, пастор, простите. Но ведь это же мода, – проговорила Люсиль с придыханием, восстанавливая ритм бега. – Чтоб притирки, пахучие мази, духи.

– Не знаю никакую моду, – буркнул ратник. – Больно пахнут эти масла. Точно запах тела перебить хотят. Стало быть, немытые и грязные.

Люсиль протянула смутившись:

– Ну…

– И вообще. Мыться надо. Тогда и притирки ненадобны. Вот ты, Люсиль, чистая, потому и благоухаешь, как ромашка. И я тебе скажу – не надо никаких тебе мазей и моды. Ты только мыться не переставай, – закончил Савмак уверенно.

Люсиль надула губы.

– Я и так моюсь, – обиделась она.