Моим запахом!

Я чертов наркоман и мой наркотик — Стоцкая. Она подсадила меня на себя и это не лечится, а значит надо бороться. Подумать, что я могу сделать, чтобы не потерять ее. Думать на трезвую, а сейчас я пьян от собственных эмоций и мысли путаются. Я целую свою мечту, понимая, что пора отпустить, иначе ее будут искать.

— Мороженое тебе привез, — вспоминаю я.

Иду к байку, достаю из кофра ведерко ванильного и протягиваю ей.

— Спасибо, — забирает, касаясь моих пальцев. — Пойду?

— Беги, — стараюсь достать из себя улыбку.

Ро целует в щеку и сбегает, а я смотрю ей в спину и все еще перевариваю то, что услышал.

Долго сижу на байке, прикуривая одну сигарету за другой, пока от никотина меня не начинает тошнить.

Телефон звонит. Достаю его и удивленно смотрю на экран. Соседка в такое время?

— Добрый вечер, — отвечаю, уже предчувствуя проблемы.

— Марат, ты не дома? — спрашивает пожилая женщина.

— Нет, по городу мотаюсь. А что? — седлаю байк, придерживая плечом трубу.

— Это невозможно! Маратик, я не стала в полицию звонить, но терпение уже на исходе. У вас из квартиры так музыка громко играет, что даже у меня слышно, а соседка через стенку пьет таблетки от головы.

Мы стучали, но какой там!

— Понял. Буду минут через пятнадцать. Не звоните никуда больше, пожалуйста. Я вам потом конфет ваших любимых куплю или починю что-нибудь, — обещаю ей.

Газую и несусь домой, шлифуя асфальт на светофорах и поворотах. Небрежно паркуюсь возле подъезда и поднявшись на пару этажей, слышу глухие звуки слезливой попсы, доносящейся из нашей квартиры.

— Блядь! — сжимаю зубы и ускоряюсь.

Чуть запыхавшись после большого количества сигарет, встречаюсь с двумя несчастными соседками.

— Маратик, у меня давление подскочило.

Ну ночь же. Ну что это такое? — жалуется та, что живет у нас фактически за стеной.

Открываю дверь своим ключом. Морщась от дребезжания колонок и стоящего во всей квартире сигаретного дыма, иду в гостиную. Две бухие в хлам женщины сидят за журнальным столиком, орут песни и ревут. Обе!

На полу стоят пустые бутылки из-под белого и красного вина, а на столе початая бутылка водки. Огурцы соленые, помидоры и колбаса.

— Как же заебали! — рявкаю на них, хватая бутылку со стола.

Пока орет музыка, со всей дури бью ее об пол.

Прозрачное стекло разлетается на крупные куски. В нос бьет резкий запах спирта.

Вырубаю музыку. На меня смотрят четыре перепуганным мутных глаза.

— Я просил! Блядь, я просил тебя, хватит бухать! — ору на мать.

— Не матерись, — у нее заплетается язык.

— Да что ты?! А что мне делать? М?! Смотреть, как ты превращаешься в алкоголичку?! — пинаю самый крупный осколок. Он улетает под диван.

— Мне кажется, — таким же заплетающимся языком встревает тетя Аля, — ему пора жениться. Заведет жену, сразу добрее станет, ик.