«Марик, ты чай будешь?» — доносится следом женский голос и так у меня все скручивает неприятно внутри, что слезы начинают щипать глаза.

— Не буду, — отвечает ей Мар. — Малыш? Малыш, ты чего плачешь? — всхлип сдержать не удалось.

— Надо больно, — сглатываю противной ком.

— Мечта моя, я же говорил, между нами нет ничего. Мы даже не вдвоем. Тут брат Лелькин младший рядом со мной. Я ему заодно показываю, что как делать. Он в тот же универ собирается поступать, где мы с тобой учимся, на мою специальность. Ро, — зовет меня. — Ро, я люблю тебя, — говорит так, что у меня мурашки рассыпаются по всему телу.

— Не плачь.

— Ты даже не сказал, что поедешь к ней, — вытираю слезы. От его признания внутри становится очень тепло.

— Да потому что это ни хрена ничего не означает. Поехал и поехал. Сейчас закончу и рвану домой заниматься, а вечером у меня встреча важная по поводу следующего заезда. Хочешь, я к тебе заскочу после нее? Перед сном поцелую. Выйдешь ко мне?

— Попробую. Привезешь мне мороженое? — снова улыбаюсь.

— Привезу, — обещает Мар.

Мы прощаемся. Мою руки под теплой водой и вытираю их так, чтобы было видно, что они еще влажные и я не зря уходила.

В коридоре ловлю от Марата фотографию, на которой мне улыбаются он, симпатичный мальчик, скорее всего брат этой самой Лели, и рабочий стол, на который они установили обои с широкой улыбкой чеширского кота.

— Я и так тебе поверила, — пишу в ответ, а внутри все равно все ликует."

"— А я и не оправдываюсь, — подмигивающий смайл. — Просто показал, чем мы тут занимаемся.

Быстро чищу нашу переписку и захожу в кабинет, где ничего не изменилось. Женщины общаются между собой, я сажусь на диван в прежнюю позу и замираю в ожидании, когда мы уже поедем домой.

Кушать хочется, в конце концов!

А домой мы выдвигаемся аж через целый час. На улице успело стемнеть, мой желудок жалобно урчит и подвывает. Мама охрипла от того, сколько она говорила сегодня, и сейчас молча пьет воду из бутылки, недовольно поглядывая на меня. А я что? Я сказала, мне ее врач не нужен, она меня не послушала, сама виновата.

Как только машина останавливается во дворе, я не дожидаюсь водителя. Сама открываю дверь, быстро выскакиваю из теплого салона и ухожу в дом, прямиком на кухню. Стягиваю из плетеной корзинки теплую булочку и вгрызаюсь в нее зубами, жмурясь от удовольствия.

— Аврора? — удивляется повар.

— Офень фкуфно, — сообщаю ему, помахав румяной сдобой. Сглатываю то, что жевала, и под его удивленным взглядом стаскиваю из корзинки еще одну булочку. — Маме не говорите, — прошу его и мчусь на второй этаж, прижимая к себе трофей.

Булочки были для сотрудников. Надеюсь, я никого не объела. Мы не едим за ужином хлеб. Только отцу можно. И не то, чтобы я большой любитель хлебобулочных, просто реально голодная, аж пальцы дрожат.