Скольжу ладонью по талии, рывком вжимаю девочку в себя и жадно впиваюсь в ее губы. Безжалостно врываюсь языком в горячий рот и даю понять, что отступать некуда. Она едва успевает за мной. Делает короткие вдохи. Обнимает, водит ноготками по голой спине. Толкаюсь вниз ее живота стояком, под нашим весом жалобно скрипит раковина.

Щелчок моих пальцев на застежке. Секунда, и ее лифчик улетает к остальной одежде. Пытается прикрыться. Возвращаю ее руки к себе за спину и прижимаюсь голым торсом к груди. Торчащие соски трутся о мою кожу. Склоняюсь и втягиваю в рот темную горошинку.

— Мамочки, — пищит Аврора, впиваясь ногтями мне между лопаток.

Со стоном посасываю сосок вместе с частью груди. Кожа вокруг розовеет. Зацеловываю ее. Принимаюсь за вторую. Кусаю, вылизываю, снова кусаю. Ро хнычет, ерзает попкой по раковине все время задевая выпирающую ширинку.

— Детка, я же кончу сейчас. Аккуратнее, — выдыхаю ей в губы. — Хочу тебя безумно.

Нетерпеливо расстегиваю ей брючки, присаживаюсь, стягиваю вниз, любуясь мокрым пятнышком на трусиках. Прижимаюсь к нему губами, давлю языком. Аврора приподнимается на носочках и тихо стонет. Глажу бедра ладонями, продолжая ласкать свою девочку через трусики.

Очень чувственная. Или это я с ней другой, не знаю. Чаще секс — это просто физика. С ней меня плавит, и крыша уже куда-то свалила, помахав мне на прощание.

Поднимаюсь. У нее глаза блестят, щеки пунцовые, губы припухли. Сглатывает и приоткрывает рот, стараясь втянуть в легкие как можно больше кислорода. А для меня его не осталось.

Красивая, избалованная и настолько моя, что от одного прикосновения к этой девчонке начинает трясти. От запаха ее кожи сводит живот. Мои эмоции пугают неискушенную девочку.

Она теряется в них, а у меня падает планка и все, что вижу сейчас перед глазами, это красная надпись: «Хочу! Прямо сейчас!».

Резко дернув ремень на джинсах, справляюсь с ним, с ширинкой, и снимаю штаны, оставаясь в черных боксерах. Ро машинально роняет взгляд на мой стояк. Ее зрачки расширяются. Кажется, она только сейчас до конца поняла, во что ввязалась и что обратной дороги уже нет.

Наклоняюсь, достаю из заднего кармана штанов мобильник.

— Не-е-ет, — хнычет она.

— Да, малыш. Это наша с тобой первая фотосессия. Ты сейчас нереальная.

Я хочу это запечатлеть. Хочу, чтобы ты точно все запомнила. И иногда, — разворачиваю ее лицом к зеркалу. Вдавливаю попкой в пах, — Ох…черт, — со стоном открываю приложение камеры. — Иногда, когда ты заберешься в кроватку или ванную, откроешь эти самые фотки и вспомнишь, как нам было хорошо.

— А нам было? — хрипло спрашивает она, глядя на наше отражение.

— О, да! Еще как!

Прижимаю ее к себе плотнее, обнимаю одной рукой грудь, стараясь повторить ее же фотографию, и щелкаю камерой. Показываю Ро, что получилось.