Да, ситуацию я держу под относительным контролем — по крайней мере идею всё же перейти в полноценный боевой режим и ударить по всему университету, а потом залить центр индийской столицы кровью, выходит заблокировать. Но вот более локальные идеи успешно пробивают себе путь.

Заставляю девушку броситься ближе ко мне, орудуя плетью. Краткосрочный и временный контроль разума. Когда закончу, просто выжгу все оставленные следы, сделав всё так, чтобы это выглядело естественно. Ни один менталист не подкопается.

Пару раз уклонившись, бросаюсь на аристократку, которая оказалась совсем рядом. Сбив её с ног, наваливаюсь сверху. Срываю жёлтый перстень с пальца. Чувствую, как её трясёт от ужаса и ненависти.

Что-то крича, принимаюсь срывать остальные кольца. В то же время пытаюсь отстраниться от ситуации и понять, что со мной происходит? Такое ощущение, что ещё немного и полностью потеряю контроль над самим собой.

Откинув в сторону последний артефакт, переворачиваю девушку. Внутри меня плещется ярость. Иррациональная, захлёстывающая сознание, повергающее его в безумие.

Вцепившись в тонкую ткань майки, с треском разрываю её. Вцепляюсь в узкую полосу ткани, которая прикрывает грудь и стягиваю её на живот девушки.

Встав, подцепляю пальцами шорты, сорвав их вместе с трусиками. Поднявшись, отпускаю её сознание на свободу, действуя в режиме микроконтроля.

Дина не сразу понимает, что появилась свобода действий. А как только до неё доходит, пытается добраться до своего боевого артефакта. Но до него не меньше пяти метров, а рычаги управления разумом девушки, всё ещё в моих руках.

Заставляю её споткнуться, а когда та падает, бью электрической техникой, стараясь использовать минимум силы. Подхожу ближе к бьющейся в конвульсиях аристократке. Опускаюсь рядом с ней на одно колено.

— Хотела убить всех, кто мне дорог? Так ты вроде говорила, да? Уничтожить меня? Растоптать? Стереть саму память? А не слишком ли поторопилась, сука?

Та дёргается, то ли пытаясь что-то сказать, то ли желая подняться. Я же хватаюсь за полосу ткани, которая обхватывает её живот и рывком приподнимаю тело противницы. Надавливаю.

Теперь она, по сути, стоит раком, обращённая задницей к трибунам. Отступив в сторону, собираюсь сказать что-то ещё, но тут меня внезапно отпускает. Иррациональное безумие рассасывается, забиваясь в уголки сознания. Вместе с этим сразу возвращается ощущение боли от ран и дикой усталости.

Глянув на стоящую в позе Сестию, которую ещё подёргивают от разряда электричества, снова касаюсь её сознания, отдавая приказ не двигаться. После чего поворачиваюсь к тем, кто наблюдает за справедливостью поединка.

Пять судей. Трое мужчин и две женщины в чёрных мантиях. Помимо одежды, их ещё объединяет ошеломлённое выражение лиц.