Таким взорванным, эмоциональным и нервным я не видела мужа никогда.

— Рома, что он там говорит? Дай мне его! — начинаю тоже нервничать. Тяну руку к телефону, но Роман, не глядя, отводит её, словно отмахивается.

— Мы обсуждали другой срок, — тяжелеет его тон.

Какой ещё, к чёрту, срок? О чём он?!

Отец что-то агрессивно и долго вещает ему. Я слышу интонации, но смысл уловить не могу.

— Я понял, да, — проседает Ромин голос до сипоты. — Я понял, Дамир Булатович. Как зовут, говорите? Ммм… Ясно! — со стальными нотами. — Да, мы приедем на ужин. До встречи.

— Что это было?

Игнорируя меня, он срывает тачку с места, делает неадекватно резкий разворот практически на месте, едва вписываясь между тачками. Вскрикиваю, разбивая от резкого манёвра локоть о стекло.

— Аккуратней!

Бьёт по газам, снова срываясь с места и снося боковое зеркало тачки, которая слишком вальяжно припаркована у тротуара. Зеркало, звякнув, крутится и скачет по асфальту, я в шоке поворачиваю голову, наблюдая за ним.

— Я в шоке… — комментирую шёпотом.

— Привыкай.

Явно не в себе, лучше, наверное, не спорить. И про отца не расспрашиваю. Всё выясню на ужине. Пристёгиваю ремень от греха и всю дорогу переживаю, что не пристегнут у него. Потому что он лихачит и борзеет на дороге. Но открыть рот не решаюсь. Почему? Чёрт… А я ведь даже не могу предсказать, как он отреагирует сейчас! Да какая, собственно, разница? Но она есть… Я боюсь собственного мужа? Это ж бред! Или не бред?.. От него разит тестостероном, как никогда. Футболка натянута на напряженных бицепсах. Прислушиваюсь к себе. С удивлением вдруг ловлю себя на том, что от его тихих психов и агрессивных беззвучных ругательств трусики мои намокли…

Видимо, я тоже не в себе!

Главное, чтобы в себе был сегодня мой отец. Остальное исправимо.

С ноющим ощущением между ног выхожу из машины следом за мужем. Даже дверь не открыл, засранец! И это ощущение вдруг напоминает мне о нашем утреннем сексе в ванной. И… о том пакете!

— Ужин на плите… — бросает он, старательно сдерживаясь в интонациях. — Но я бы на твоём месте воздержался. Дамир Булатович любит, когда ты ешь на его ужинах, а не делаешь вид.

— Да мне похрен, Ром, что он любит! — не выдерживаю я.

— Однако это не отменяет степени его… влияния. Поэтому лучше…

— Почему мы об этом говорим? — перебиваю я его.

Недовольно закатывая глаза, уходит в спальню и хлопает дверью.

— Ну супер… — стою растерянно.

И где мой лучший на свете зай?

Поправляю чувствительно врезавшиеся в промежность трусики, не удержавшись, машинально провожу несколько раз пальцами по самым чувствительным местам.

Секс…

Шприц!

— Рома? — заглядываю в спальню. — А что там был за шприц, утром?

— Это не мой. Попросили передать лекарство человеку.