Домиан нахмурился, но поднялся, рывком снял знак сновидящего, подошел и без особой охоты отдал его представителю Пятиглава.

– Дориус, – обратился тот к несостоявшемуся целителю, – проводите коллегу в свободную камеру и проследите за тем, чтобы он занял ее.

– Сколько мне там быть? – сухо спросил жертва создателя кошмаров.

– Пока я не смогу убедиться в твоей полной безопасности для общества.

Стажеры в сопровождении коллеги вышли. Нефела, оставшаяся наедине со старшим сновидящим, отбросила со лба непослушную прядь и спросила:

– Вы действительно думаете, что у дэймоса было время навредить?

– Я ничего не думаю. Я проверяю любые возможности воздействия и отсекаю их.

– Не понимаю, как это могло произойти, – произнесла женщина, глядя на стул, где только что сидел Домиан. – Создатели кошмаров могут воздействовать только на личную вещь жертвы. Массажер не был личной вещью, его даже не держали в руках.

– Говорят, в древности некоторые дэймосы обладали такой силой, что влияли на человека, просто оказавшись в той комнате, где он был несколько минут назад, – ответил Геспер.

Нефела сдержанно улыбнулась. Она тоже слышала подобные истории, но никогда не относилась к ним всерьез. Однако теперь, после недавнего инцидента, начала сомневаться.

– Зачем они это делают? Зачем продолжают нападать? Они же в плену, побеждены…

– Victoria nulla Quam quae confessos animo quoque subjugat hostes…[16] Настоящая победа только та, когда сами враги признают себя побежденными, – ответил Геспер, чувствуя, как затылок вновь начинает сжимать обруч боли.

Видимо, ее отголосок отразился у него во взгляде, потому что женщина быстро поднялась и со словами: «Не буду вас отвлекать, целер» – ушла. Едва за ней закрылась дверь, целитель сжал в кулаке бронзовый мак. Если бы не происшествие с Аметилом, Леонард – часть сознания, постоянно обитающая в нескольких снах, – уже «оповестила» бы хозяина об опасности или ее отсутствии, и Гесперу не пришлось бы сейчас самому разбираться с жертвой дэймоса.

За тонкой перегородкой, разделяющей кабинет, стояли две узкие кушетки. В их изголовьях на металлических полках, под бронированным стеклом лежали, каждый в своей нише, несколько десятков предметов. Расколотая чаша, порванная нитка бус, фрагмент металлического браслета, камея, часы с разбитым стеклом… Личные трофеи, осколки дэймосов, которых он пытался лечить, но не справился с этой задачей. Напоминания. Постоянный укор.

Эти на первый взгляд безобидные мелочи можно было назвать оружием против создателей кошмаров. И в то же время – средством управления ими. Опытный мастер снов, обладающий подобной вещью, мог обрести огромное могущество. Поэтому хранилище можно было открыть только с помощью сложного кода, а также отпечатков пальцев Тайгера и самого Геспера.