Длинную рану на ноге мальчишки, порванный карман джинсов, из которого свисал медальон на цепочке, готовый вот-вот выпасть. Он медленно покачивался, напоминая мой маятник для гипноза. Оба окошечка были открыты, и я уже почти видел изображения в них. Но в этот миг моя ученица, дрожащая с ног до головы от страха и яростного бессилия, оттолкнув меня, прыгнула вперед. Длинный нож, неизвестно откуда взявшийся в ее руке, вонзился в грудь Фобетора по самую рукоятку. Порождение сна дрогнуло, по его телу пробежала рябь, оно потянулось ко мне в последней отчаянной попытке задеть меня когтями по горлу, но не сумело достать и начало метаться, сменяя образы – Адрас с обожженным лицом, Орфа с глазницами, наполненными кровью, Марк с черной размытой тенью вместо головы, беззвучно кричащий от боли Рик, и, наконец, на пол рухнул Криз, схватившийся за клинок в своей груди.

Мир сна потускнел, и мы с Хэл остались вдвоем над телом мертвого художника.

– Прекрасно, – устало сказал я. – Очень профессионально.

Хэл промолчала. Она выглядела подавленной, измученной, на ее руках кровоточили глубокие царапины.

– Не могла подождать пару секунд.

Она подняла на меня погасший взгляд:

– Но ты говорил, знаки… тела, голос, глаза, падение. Я видела медальон в кармане Рика…

– Это не просто медальон – это олицетворение прошлого. Что-то оттуда рвется в настоящее. Но на самом деле ты не хочешь этого знать. Ты убила Фобетора, чтобы не видеть правду. Ты боишься.

– Боюсь, – прошептала она.

– И этот страх настолько силен, что он застилает тебе глаза. Поэтому Орфа лишилась зрения. Ты будешь пытаться выкарабкаться из сложной ситуации, но все равно упадешь, как бы старший друг ни старался вытащить тебя.

– Значит, все это напрасно? – Хэл посмотрела на тело Криза с ножом в груди. – Я зря дернула ребят? Опасность грозит не им, а мне?

Она выглядела такой расстроенной, что я больше не стал добивать ее жестокой правдой.

– Не напрасно. Мы узнали кое-что. Не все, но многое. И опасность может грозить им так же, как и тебе. Но не сейчас. Не сегодня. И даже не завтра.

– Это почти ничего, – абсолютно самокритично ответила ученица. – Но, Мэтт, в тот миг убийство Фобетора показалось мне единственным правильным выходом. К тому же он пытался ранить тебя.

– Понимаю. Значит, ты должна была убить его. Идем, вернемся к твоим друзьям.

– А может… – она оглянулась в темноту, клубящуюся за пределами крошечного светлого пятачка, на котором мы стояли, – попробовать еще раз?

– Больше этот сон не вернется. Предсказания не повторяют по десять раз. Пора уходить, Хэл.

Она послушалась и вышла первой. Ей вслед прилетел порыв горячего ветра и начал сдувать остатки сновидения черным, сухим песком. Но я продолжал смотреть. В пыльных клубах постепенно проступал смутный рисунок.