Тот упал на пол, попытался встать, но не смог – доски неожиданно вспучились, задрожали, теряя твердую структуру, и захлестнули человека. Его засасывало, словно в болото, до тех пор, пока на поверхности не остались только кисти широко раскинутых рук, носки ботинок и белое лицо.

– Кто ты такой? – прошептал пленник. – Откуда ты взялся?

Как ни странно, он не выглядел испуганным, сломленным или страдающим от боли. Хотя доски должны были сильно сдавливать его тело.

– Я знаю, кто ты! – неожиданно воскликнул юноша. – Ты Феникс. Одиночка. Тот самый…

Феликс молчал, не подтверждая и не опровергая это заявление. Морок нервно облизал пересохшие губы.

– Если бы я догадался раньше, никогда бы не прикоснулся к твоему ученику и не посмел причинять неудобство тебе. Меня зовут Зел. И я приношу свои извинения.

Мне было знакомо это имя. Зел – древнее божество, воплощение ревности, зависти и соперничества. Подходящее прозвище для морока.

– Извинения приняты, – равнодушно ответил Феликс.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой.

Оба вели себя так, словно не было ничего странного в разговоре, во время которого один из собеседников вмурован в пол, а другой держит его там, не давая шевельнуться.

– Наша встреча не была случайной, – продолжал Зел, с непритворным восхищением глядя на дэймоса. – Ты же понимаешь это.

– Несомненно, – ответил тот.

– Такая редкая удача – пообщаться с тобой лично. Я надеюсь, ты присоединишься к нам. Одиночество не всегда безопасно и оправданно. А твой ученик еще слишком юн и неопытен. Мы можем увеличить твои силы, а ты наши…

– Не исключено, – отозвался Феликс довольно любезно.

Пленник расслабился, по его губам скользнула улыбка. Но она исчезла, когда дэймос наклонился, внимательно вглядываясь в него.

– Что ты делаешь?! – вскрикнул Зел с запоздалым страхом, по его лицу пробежала судорога, рот перекосило, глаза закатились, а спустя мгновение пол снова пришел в движение и захлестнул пленника с головой.

Утопил, поволновался еще секунду, потом выровнялся и застыл.

Феликс выпрямился, посмотрел на меня и сказал:

– Ну вот и все. Больше никто не попытается сбросить тебя с крыши. А теперь просыпайся."

"Я зажмурился от яркого света, хлынувшего в окна, а когда открыл глаза, увидел белый потолок, полосу черного карниза с синими занавесками, светильник в виде тюльпана, прикрученный к стене, понял, что лежу на чем-то теплом и пружинящем, а моя левая рука онемела и замерзла. Повернулся на бок и разглядел на соседней кровати, отделенной от моей узким проходом, спящего Феликса. Он лежал на ней поверх покрывала полностью одетым, даже не снял куртку и ботинки.

Запястья наших рук сковывали уже очень хорошо знакомые мне наручники.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, не открывая глаз.