Некогда мощные плечи опустились, живот заметно выступал над ремнем брюк. Но пожатие его широкой ладони было таким крепким, словно он намеревался сломать все кости в моей руке. Впрочем, я не уступил ему в силе, и несколько мгновений между нами шла безмолвная борьба, кто – кого. Он сдался первым. Снова опустился в кресло, буркнув:

– Рад знакомству.

В столовую вошла Ирис с большим блюдом, наполненным запеченными зелеными мидиями. Улыбнулась мне. Эта девушка напоминала мне Хэл своим ярким интересом, не ко мне персонально, конечно, ей было нужно пообщаться с коллегой матери.

Похоже, в этом доме темы, связанные со снами и сновидящими, старательно обходятся или вообще под запретом…

Праздничный обед шел совсем не празднично. Эйнем пыталась развеять мрачное молчание, рассказывая что-то о погоде в это время года, о поездке к морю. Я бодро отвечал ей, в свою очередь расспрашивая о жизни на Лигурийском побережье. Так что за столом звучали только наши два преувеличенно жизнерадостных голоса.

Ирис, сидящая напротив, почти не притрагиваясь к еде, нетерпеливо перебирала край салфетки, катая хлебные шарики и бесцельно передвигая свой бокал.

И не нужно было быть провидцем, чтобы понять: ей до смерти хотелось поговорить со мной.

Барбара молча ела, время от времени поднимаясь, чтобы забрать пустые блюда и принести новые с кухни.

Леонид мрачно подливал в свой бокал вино из пузатого кувшина и старался не смотреть на меня.

– Не любите сновидящих? – наконец спросил я прямо, устав играть роль доброжелательного, вежливого, скромного гостя.

– Ваши услуги излишне дорого обходятся.

– Конечно. Поэтому мы не лечим насморк. – Я повернул голову к Эйнем, но она не ответила на мою улыбку, продолжая глядеть в тарелку.

Зато ее младшая дочь замерла, жадно ловя каждое мое слово, и я произнес, обращаясь уже к ней: – Мы лечим гораздо более серьезные заболевания и помогаем людям решать сложные проблемы.

– Вы их не решаете, а создаете, – заявил Леонид упрямо, и я понял, что человеку нужно дать высказаться. Слишком долго он копил обиду, раздражение, ярость.

– Неужели?

– Посмотрите на нее. – Он указал на Эйни, сидящую рядом.

Я взглянул на юную, цветущую, хотя и немного напряженную девушку.

– По-моему, она прекрасно выглядит.

– Да, как ее младшая дочь!

– Вы считаете это ненормальным? Генную модификацию пока еще никто не отменял…

Судя по его еще сильнее насупленному лицу, эта тема тоже была из ряда нежелательных.

– Подобная процедура непомерно дорогостояща.

– Но доступна для людей с выдающимися способностями, действительно ценных для общества, таких как ученые, люди искусства или целители, как ваша жена, – ответил я примирительно, но Леонид меня не слышал, погружаясь в воспоминания о перенесенных тяготах.