Со вкусом растягивая захват новых владений. Размеренно. До одури сладко. Жестко.

Он достает до самого сердца.

Если не глубже.

Моя собственная кровь отражает его биение. Вглубь. Внутрь. До печени. До спазмов в струной натянутом позвоночнике.

Как ему удается? Целиком и полностью поработить. Войти до упора, добраться до мозга. Пропитать сознание тягучим дурманом похоти. Гребаный опиум.

Я бы хотела ощутить боль. Очнуться. Протрезветь. Однако ничего подобного не происходит. Даже размытого всполоха страданий нет. Стыд и тот сгорает. До пепла.

Дьявол раздери. Что это? Безумное. Бешеное. Токсическое. Отравленное. Гремучее. Неукротимое. Бесконтрольное. За гранью запретного.

Я бы хотела верить, что Марат подмешал мне наркотик. Опоил ядовитой дрянью. Ввел в гипнотический транс. Было бы проще. Легче.

Жутко осознавать, что мое лоно истекает порочным соком для мужчины, который считает меня лишь набор доступных для члена отверстий.

Содрогаюсь. Кусаю губы. В очередной раз пытаюсь очнуться от собственной похоти, сбросить путы разврата. Пробую вытравить порочную жажду, стать прежней. Надеюсь выбраться из пылающей ловушки запретной страсти.

Я не должна поступать так. Не должна реагировать на него подобным образом. Не должна покорно распахиваться навстречу его жуткому одеревеневшему члену.

Нет. Нет. Нет.

Отрывистые толчки вдруг прекращаются. Тяжелые яйца упираются в мою промежность со звучным шлепком. Даже подскакиваю на поверхности стола. Пораженно охаю, захожусь в приступе цепенящей дрожи. Рефлекторно льну плотнее, обнимаю мужчину бедрами, жмусь сильнее.

Стоп. Что?..

- Марат, - хрипло выдыхаю я и совсем не узнаю себя.

Эта мольба. Хриплая. Сдавленная. Мольба, чтобы он не переставал меня трахать, чтобы не останавливался ни на миг, беспощадно долбил, вколачивая в алтарь, прямо подле черного савана и растерзанного белоснежного наряда.

Дьявол. Какого беса творю?!

- Марат, - повторяю жалко и жалобно. – Марат.

Мой палач милостиво отступает и толкается вперед. Грубым рывком насаживает на раскаленный от похоти член. Припечатывает так, что ощущаю каждую вену.

И снова пауза. Долгая. Жестокая. Невыносимая. Пауза, вынуждающая заскулить.

Он что-то задел во мне. Какую-то точку. Он проник так далеко, как не проникал прежде никто другой.

- Марат, - бормочу я, крепче обвиваю его ногами, сама насаживаюсь на безжалостный таран. – Марат.

Опять приходит в движение. Совершает два толчка. Четко. И замирает. Вынуждает дико извиваться на эрегированном органе.

- Марат, - выдаю протяжно. – Марат…

Я повторяю его имя снова и снова. Теперь уже не прекращая. А он взамен натягивает меня на разгоряченный орган. Без остановок. В рваном ритме.

Я чувствую себя животным.

И… живой. Впервые. По-настоящему. Как никогда прежде.