Поэтому ровно через два дня после того, как Марк улетел, она попросила его найти время для важного разговора.

«Мне надо начинать беспокоиться?» — написал он.

«Я не знаю», — наконец ответила Рита через несколько минут молчания. Она на самом деле не понимала, что тут можно сказать. Тут же раздался звонок.

— Рит, что случилось?

— Марк, давай нормально поговорим, не на бегу, ты же на работу сейчас едешь.

— Что. Нахрен. Случилось. — отчеканил Марк таким голосом, какой она у него не слышала ни разу. Даже мороз по коже прошел от этого тона.

Рита выдохнула.

— Я думаю, нам лучше расстаться.

В трубке воцарилось молчание.

— Ты с ума сошла? — наконец прохрипел Марк. — Что, черт возьми, могло произойти за те два дня, что мы не виделись? Мы же решили пожениться! И ты согласилась!

Очень сложно говорить спокойно, когда по лицу текут слезы. Рите это пока удавалось, и как же хорошо, что Марк сейчас не видел ее.

— Это было как помешательство. Ты, я, одна квартира, у меня давно никого не было… Ты улетел, я обдумала все и поняла, что не готова никуда переезжать. Моя жизнь здесь, моя работа здесь, моя мама, в конце концов, здесь.

— Ты же с ней почти не общаешься, — глухо напомнил Марк, и Рита едва не чертыхнулась. Да, это было слабое место в ее плане, но, черт, никакой другой, более убедительной причины она не придумала. Потому что ни одна женщина в здравом уме не отказала бы Рихтеру.

— Рит, не надо мне врать, — в его голосе наконец зазвучала злость. — Я же слышу все. Скажи по-честному: у тебя есть кто-то другой?"

"«Спасибо, господи, спасибо тебе за эту идею — мне даже в голову не приходило, что можно оправдаться этим!»

— Ты прав, — глухо проговорила Рита. — Просто… мой бывший мужчина… он сказал, что готов начать все сначала, а я очень сильно его любила. И до сих пор люблю. Думала, что забуду о нем с тобой, но вот он позвонил и…

Как отвратительно было врать, как больно было ранить Марка, как мерзко было от себя самой. Рита давилась словами, чувствуя, какими неживыми и корявыми они выходят. Но Марк был слишком ослеплен болью, чтобы обратить на это внимание.

Он поверил.

Он ей поверил.

— Прости меня. Если можешь, Марк, прости меня, — Рита говорила это, а сама почти физически ощущала, как замораживается пространство между ними, становится ледяным, безмолвным и чужим. — Кольцо я отправлю почтой или могу передать Марте…

— Просто выкинь, — никогда еще его голос не звучал так равнодушно и так страшно.

— Марк, ты чего, — растерялась Рита. — Оно же дорогое…

— Меня смогла выбросить из своей жизни, значит и кольцо выкинь. Оно точно не дороже того, что я тебе предлагал. Всего хорошего.

И положил трубку.

Рита уставилась на кольцо, которое так и не сняла. Белое золото и брильянты. Дорогой подарок.