Нужно встать и как-то добраться до ванной, до кухни точно пока не доберусь.

- Кто тебя так? – раздаётся совсем рядом.

Открываю вновь глаза, или же правильно сказать – глаз, вижу перед собой наклонившеюся ко мне лицо Риты. По опухшим глазам понимаю, что ревела, и не один час.

- Какая тебе разница? – до ужаса хриплым голосом отвечаю пока ещё жене.

Развестись за ночь я точно не успел.

- Я…

- Молчи, - качаю головой и чуть не взвыл."

"Кажется, Гор сотряс мне мозги.

- Здесь вода и обезболивающие, - шепчет девушка, кивает на тумбу рядом, - я уезжаю к родителям, прости меня за мою глупую попытку с беременностью, сама не знаю, как смогла предложить такое врачу, я была не в себе, просто я люблю тебя, - с каждым словом голос становиться всё тише, - я подпишу бумаги о разводе, мстить никак не стану, - девушка замолчала, развернулась, подошла к чемодану, взялась за его ручку, - прощай, я желаю тебе счастья, - практически на грани слышимости.

Рита развернулась к выходу из комнаты, быстрым шагом направилась к двери. Уже через несколько секунд я остался один, слушая удаляющиеся шаги по коридору, а после по лестнице. Через пару минут, хлопнула входная дверь.

- Сын! – громкий, встревоженный голос отца выдернул из беспокойного сна.

Мне снилась Карина, уставшая, с бледным личиком, тёмными кругами под глазами. Она сидела на стареньком, потрёпанном диванчике в маленькой комнатушке с обшарпанными стенами. Она обнимала себя руками за неестественно огромный живот, с тоской смотря в окно с мутными стёклами, через которые было плохо видно улицу.

Во сне я стоял рядом, но притронутся до девушки не мог, сколько бы не рвался к ней, не получалось, словно между нам была невидимая стена. Я кричал, звал её, но она не слышала меня, продолжала сидеть и смотреть через муть стёкол. После картинка сменилась. Знакомая палата, Карина с Ариной на руках, её тихий голос. Она пела колыбельную нашей дочери. И снова эта невидимая стена, между нами. Я уже не кричал, не звал её, знал, что не докричусь, стоял и наблюдал за…, своими девочками. Они мои, родные. И мне придётся постараться, чтобы вернуть доверие любимой женщины. Вернуть то, что так глупо потерял.

- Кирилл? – вновь зовёт меня отец, отвлекая от воспоминания плохого сна.

С шипением открываю глаз, второй отёк ещё сильнее и не видит. Отец стоит около постели, наклонившись надо мной, смотрит с потрясением. Пару секунд тишины, и грубое ругательство слетает с губ отца.

- Кто это сделал? Кто Кирилл?! – гневно выкрикивает родитель, от чего я морщусь, руками обхватываю голову.

В ней словно салюты взорвали. Всё грохочет, причиняя адскую боль.