Катя беспомощно смотрела на текст и чувствовала, как ее мечты о легком и крупном заработке превращаются в дым.
Карлссон, появившийся, как всегда, бесшумно и внезапно, застал Катю в глубокой депрессии, уныло бормочущей: «Ай вейрд, ай вейрд, хадхартед лорд, зай фа шелл сун би син…»
– Привет, – сказала она, одарив гостя сумрачным взглядом. – Чаю хочешь?
– Нет.
– Ну как хочешь.
Карлссон опустился на стул и замер, прикрыв глаза. Катя уже знала, что ее гость может просидеть так несколько часов.
«Странный он всё-таки», – подумала Катя.
«Ай вейрд, ай вейрд… У, проклятый…» – Она с ненавистью поглядела на отксеренный текст.
«Пробник», – сказала тетка. Ничего себе пробник! У, стерва толстая!
«Ай вейрд, ай вейрд…»
На что она надеялась, тупо повторяя непонятный текст. Может, на озарение…
– Ты неправильно говоришь, – внезапно подал голос Карлссон.
– Да? – раздраженно бросила Катя. – Может, ты знаешь, как надо?
– Конечно знаю, – спокойно произнес Карлссон.
– Может, ты даже знаешь, что это за язык? – еще более язвительно спросила Катя.
– А ты не знаешь? – Карлссон, кажется, удивился. – Зачем тогда читаешь?
– Читаю, потому что мне надо это перевести! – буркнула Катя.
– Черт, пожалуй, знает, – очень серьезно сказал Карлссон. – А ты неправа. Это английский. Только не тот, на котором говорят теперь, а тот, на котором говорили скотты, то есть шотландцы. Правда, давно.
Катя посмотрела на Карлссона. Внешность ее гостя ассоциировалась с боями без правил и бандитскими разборками, но уж никак не с глубокими лингвистическими познаниями.
«Прочитал небось какую-нибудь статейку в желтой прессе – и щеголяет эрудицией, – сердито подумала Катя.
– Может, ты даже знаешь, что это значит? – проворчала она."
"– Дай-ка… – Карлссон ловко выдернул из Катиных пальцев листок, проворчал: – И буквы все неправильные…
– Ай вирд, ай вирд, хард-хэртид лэрд… [1] Ага… Предрекаю тебе, жестокосердный лорд… Ну примерно так… Скоро узрим мы твое падение… Гордой была лилия утра, но стужа закрыла ее глаза… Ага, это баллада. Дальше читать?
– Читай, – тихонько, еще не веря в свою удачу, проговорила Катя.
– «…Ты презрительно смеялся над плачем бедняков, ты избивал… нет, повергал низших. Так пусть же не оплачет тебя твоя вдова, когда все твои радости сгинут…»
Затаив дыхание, Катя слушала глуховатый негромкий голос, с небрежной легкостью превращавший кошмарный шотландский диалект во вполне связные предложения на русском языке. Иногда Карлссон сбивался, подбирая подходящий русский эквивалент, но всё равно, чтобы перевести на русский пять страниц кошмарной баллады, ему потребовалось не больше четверти часа.
Комментарии
Добавить комментарий