Я чувствую себя преступницей, застигнутой на месте преступления. Мой отец работает в этой клинике, просто в другом отделении, поэтому помог с тем, чтобы меня пропустили без учета родства с пациентом.

Дверь палаты распахивается, и я невольно вздрагиваю. Проход заслоняет массивная темная фигура. Врач мигом растягивается в улыбке.

– Господин Асадов, вы уже уходите?

– Завтра приду, – раздается хриплый голос. – Будет опять буянить – сразу меня вызывайте. Хоть ночью. За ним присмотр нужен.

– Разумеется, – соглашается врач и скрывается за дверью палаты.

Асадов. Тимур Асадов? Тот жуткий тип, забитый татуировками? Волков заезжал к нему по делам.

После моего похищения. И это ведь его интервью я видела по телевизору. Известный политик.

Посетитель проходит мимо и резко поворачивается. Замечает меня, криво усмехается.

Верно. Я не ошиблась. Тот самый Асадов. И он явно узнал девушку, которую его друг нагло выкрал, связал и швырнул на заднее сиденье авто.

– По ходу побег отменяется, – вдруг заявляет Асадов, прищурившись.

– Прости-те? – рефлекторно закусываю губу.

– Это вы простите моего приятеля, – говорит мужчина.

– Он совсем не умеет за девушками ухаживать. Дикарь. Чем сильнее девчонка нравится, тем дебильнее себя ведет.

– Ну тогда он от меня без ума, – нервно усмехаюсь.

– В точку, – кивает Асадов. – Таким отбитым придурком я его вообще не припомню. Крепко же повело.

Дверь снова распахивается, и врач приглашает меня пройти внутрь. Я встаю и оборачиваюсь, наблюдая за тем, как массивная фигура Асадова исчезает за поворотом. Лихорадочная дрожь охватывает тело, и я крепче сжимаю пакет. Немного помедлив, прохожу в палату. Рвано втягиваю воздух.

Волков стоит возле окна, спиной ко мне.

Сердце болезненно сжимается, когда вижу темные следы крови проступившие через белоснежные бинты.

– Ты по сто раз меня проверять будешь? – рявкает Волков, не поворачиваясь, вся его поза выдает бешеное напряжение. – Ну хоть бухла захвати, а то здесь совсем блять тоска ебучая. Черт, а чем ты успел в коридоре надушиться?

Мужчина оборачивается и застывает, глядя на меня. Делает несколько порывистых шагов. Моментально сокращает расстояние между нами.

– Бэмби, – смотрит в мои глаза так, будто не верит, что я и правда здесь, склоняется и делает шумный вдох.

– Охренеть, вот это подарок.

– Как ты? – спрашиваю глухо.

– Круто, – оскаливается Волков. – Кайфово. Особенно теперь. Даже из палаты на волю не тянет.

Заранее заготовленные фразы вылетают из головы. А ведь я несколько раз прокручивала в голове формальные выражения, представляла наш короткий диалог. Но сейчас все резко забывается, даже двух слов связать не могу. Я лихорадочно сминаю ручки пакета. А взгляд так и соскальзывает к повязкам на мускулистом теле Волкова.