В конце стояла подпись консилиума докторов и печать Лечебницы для умалишенных Св. Мориса, на которой было изображено зеркало кристально-чистого разума.

Каюсь, прочитав этот текст, я очень захотела повести себя прямо противоположно тому, что было написано в заключении.

То есть очень неадекватно заорать что-нибудь победное и немного поскакать по кабинету доктора, размахивая заключением, и выкрикивая «Нормальная! Нормальная!».

А что, зря что ли, я сделала все, чтобы пройти эти многочисленные тесты и ментальные проверки?

Макбрайд не говорил мне прямо, но, исходя из его поведения, я сделала вывод, что зеркальцу мое сочинение понравилось, и психованной оно меня не сочло.

Тогда, помня о том, что пообещал Кайзеру объявить меня «блуждающей разумом» любой ценой, Макбрайд расчехлил свои психологические тесты.

Призвав на помощь все свое самообладание, внимательность, память, ум, сообразительность и интуицию, я щелкала эти тесты, как орешки, постоянно проводя параллель между этим и своим миром.

Например, тут тоже существовал тест, очень похожий на тест Роршаха. Так же, как и другие.

Будь Макбрайд по характеру хоть немного похож на Кайзера, думаю, он бы без зазрения совести подтасовал результаты.

Но он оказался болтуном, падким на лесть, которой я осыпала его каждую нашу встречу, нежели сторонником решительных действий, и это сыграло мне на руку.

И вот сейчас я держала в руках свой драгоценный билет на свободу!

– Спасибо дорогой доктор Макбрайд, вы – настоящий профессионал, светило магической психиатрии! Не сомневалась, что вы вынесете единственно верное и правильное решение! – с чувством проговорила я. – Можно вас расцеловать на прощанье?

– Леди Максимилиана, постойте-ка! Есть один нюанс. Дайте-ка сюда вашу руку. Нет, не левую. Правую.

Я сделала, как он велел, ожидая подвоха – и не зря…

ГЛАВА 13

На моем запястье оказалась красная нитка, скрепленная металлической пластинкой, на которой было написано...

«Кайзер».

– Это что еще за…?"

"Я очень сильно захотела выругаться матом, но, само собой, сдержалась.

Едва сдержалась.

– Видите ли, какое дело, дорогая моя леди Роуэн. Все-таки какое-то время вы содержались в нашем хм… заведении. Подозрение в «блуждании» вашего разума было… Поэтому я имею право передать обязанность надзора за вами вашему единственному живому родственнику, коим является ваш муж. Ничего такого, леди Роуэн, уж не подумайте! И все-таки мне будет спокойнее, если какое-то время полковник будет за вами приглядывать, держать вас в поле своего зрения, так, хм, сказать…

– О, дорогой доктор Макбрайд, если вам так будет спокойнее, то разумеется, – широко улыбнулась я и потрогала браслет. – Ваши решения всегда такие мудрые и профессиональные.