А потом старуха показалась вся – выползла на поверхность, пригибаясь к земле и слепо таращась по сторонам глазницами черепа.

Платье, в котором ее похоронили, давно истлело, как и она сама. Хотя, между прочим, от волос что-то осталось – тонкая белая паутина.

– Кто это меня вызывает? – проклацала Патриция Бубл раскрошившейся от времени челюстью. – Что ж, ради такого красавчика, можно и прогуляться чуток. Так зачем тебе понадобилось потревожить мой покой?

– Мне нужно задать тебе пару вопросов.

– Вопросов! А чем расплачиваться будешь? Ты же знаешь, что мертвых беспокоить нельзя?

Я выхватил кинжал, задрал рукав и полоснул лезвием по правой руке, щедро поливая могилу Бубл своей кровью.

Таково было главное правило – если ты вызываешь мертвеца, то его нужно накормить.

Я всегда считал этот ритуал омерзительным – мог ли я подумать, что когда-нибудь к нему прибегну?

– Что ж, вижу – ты парень с понятием, – прошамкал скелет старухи. – Задавай свои вопросы.

ГЛАВА 100

– Что ты помнишь о своей соседке – Ребекке Видаль?

– Соседке?

– Своей бывшей соседке – Ребекке Видаль, – терпеливо повторил я.

– А-а-а, Бекка… – голос скелета стал добродушным, если вообще можно было применить это слово к полуистлевшему трупу. – Мужики ее любили. Она была не такая уж писанная красавица, но их тянуло к ней, как пчел на мед. Что-то в ней было. Притягательное.

Я очень хорошо понимал, о чем говорила Патриция, потому что в Максимилиане это тоже было.

– У Ребекки был муж.

– Но это не мешало им всем на нее заглядываться, – перебил меня скелет. – Но особенно в нее втрескался кой-кто… Все проходу ей не давал, на участок к ней шастал, когда Жозе в свою фруктовую лавку уходил. Я-то у окошка сидела, да все видела…

Да-да, именно поэтому я и ненадолго воскресил тебя из мертвых.

– Ребекка Видаль что, изменяла своему мужу?

Скелет на некоторое время замолчал, как будто раздумывая, стоит ли мне доверить этот секрет.

– Не изменяла она, – если бы у старухи были губы, она их поджала. – Хорошая была, верная. А вот этот совсем ее измучил приставаниями своими. Дошло до того, что тетрадочку ей свою показал, а там в красках так все описано было, как он ее любит, да жить без нее не может, каждый день любуется на ее черты, да надеется ее в свою постель затащить. Бекка мне жаловалась, не знала, как отвадить. А он узнал, что ведьмой она была. Следил же за ней. Заявил, мол, не будешь со мной – всем расскажу. Ей бы тут его и потравить слегка, или в забвение ввести. Она ж это умела. Да все рядила-гадала, как бы понезаметней сделать. Чтоб у жены его подозрений не возникло, что на мужа порчу навели… Да не успела, бедная… Не знаю я, что с ней произошло, да только знаю, что не от сердечной болезни Ребекка скончалась.