Я скрипнула зубами – высокомерному ублюдку, разумеется, даже в голову не пришло, что я смотрю на него не с былым восхищением Максимилианы, а с безграничной ненавистью!

Хотя, догадываюсь, в чем дело.

Это уродливые очки с толстыми стеклами, такие тяжелые, что на моем лице, кажется, обосновался целый дом!

Они все портили, полностью искажая мой облик.

Видит бог, я должна от них избавится!

Уж, если в моем мире существуют операции по восстановлению зрения, то в этом мире магии и подавно.

В безуспешной попытке дать отпор мерзавцу, я хотела сказать ему пару ласковых, но издала только мычание."

"– Уверен, если сейчас снять с тебя чары, позволить двигаться и говорить, ты снова станешь пресмыкаться, как пресмыкалась в моей спальне каждый раз, выпрашивая, чтобы я тебя взял, – с бесконечным презрением проговорил Кайзер. – Знаешь, твой бешеный восторг от этих… актов был омерзительным. Как же тебе нужно было мало для счастья, убогая несчастная Максимилиана Видаль... Ведь ты Видаль, никакая не Роуэн. И никогда ей не была.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить – если Кайзер так ненавидел и презирал Максимилиану, то почему женился на ней? Почему спал с ней?!

Она всю жизнь, со школьной скамьи была влюблена в первого красавца Твинбрука, а он?

Однако, эти важные воспоминания ускользали от меня – их подменили рецепты печенья «Зебра» и шоколадного-вишневого мусса «Очарование любви».

– Кстати, если ты надеешься, что наш добрый и справедливый мэр вытащит тебя отсюда – то глубоко заблуждаешься, – добавил Кайзер. – Он из тех, кто предпочитает пристрелить поранившуюся кобылу, нежели залечивать ей ногу.

А вот это уже интересно! Почему он упомянул про мэра? Какая связь между Макси и местным градоначальником?

– Тебе будет хорошо здесь, Максимилиана, хоть поначалу кажется, что это не так, – ухмыльнулся Кайзер. – Я знаю, что скоро ты привыкнешь, и будешь делать поделки из разноцветного риса. Можешь даже найти здесь себе кого-нибудь – свою ровню. Слышал, браки между пациентами долгауза – не редкость. Впрочем, полагаю, ты до конца своей жизни будешь все так же беззаветно и страстно любить меня, вспоминая эти два года, как самое лучшее и счастливое время своей никчемной жизни. Такие жалкие существа, как ты, не меняются. Возможно, ты мне не поверишь, но я искренне рад за тебя. Ведь теперь ты наконец-то ты на своем месте. Смирись со своим положением и будь счастлива.

​‌‌С этим словами Кайзер пнул ножку электрического стула, и стул опрокинулся вместе со мной, которая была к нему прикручена.

Он сделал это так, что я не ударилась, но до смерти испугалась и почувствовала всю степень его ненависти и презрения.