Маленькая гостья внимательно глянула на меня, на длинноухого. Потом хихикнула и приложила ладошку к груди.

— Маша.

Наверно только по контексту я понял слово из ее уст.

— Держи, это тебе.

Я вложил в пухлые пальчики светло-фиолетового зайца из хлопка. Девочка тут же заулыбалась, прижала к себе игрушку, загулила. За спиной я услышал шаги.

— Спасибо, Георгий, — к нам присоединилась Алиса, — но не надо было…

— Она рада, — заметил я.

Мама Маруси помолчала.

— Спасибо, — еще раз сказала она, — я накрыла на стол.

Я приподнял брови.

— Поужинаете со мной?

Алиса замялась.

— Машку я недавно кормила и сама…

— Идем, — позвал я ее.

Алиса положила мне только второе, но я выпросил немного супа. Запах подкупал, да и вдруг чертовски захотелось домашней еды. Почему-то сразу вспомнилось детство, матушкина стряпня. Мои родители, слава Богу, живы и здоровы. Вот только заезжаю я к ним редко — работа, они в основном в загородном доме. А сам я естественно не готовлю.

— Очень вкусно, — искренне похвалил я свою случайную хозяюшку, — правда, я думал, ты приготовишь ребенку. Ну и себе. Хотя продуктов теперь много.

Алиса посмотрела на меня украдкой, потом все же заговорила.

— Мы ведь не останемся надолго у тебя?

Я глотнул сок.

— Ты сегодня хотела лечь с мелкой в больницу, чтобы не быть здесь? — ответил я вопросом.

Девушка опустила глаза, потом посмотрела прямо.

— Больной ребенок в доме — не лучшее, что может случиться с холостяком. Я тебе правда от души благодарна, это действительно чудо. Не знаю, почему ты сказал Машке, что ты злой. Ты… необыкновенный.

Ее голос сорвался.

— Но я не хочу злоупотреблять твоей добротой. Там, в спальне, я положила деньги за лекарства и продукты. У меня было немного, на Машу я получаю пособие.

Меж ребер стало больно. Я вспомнил Любу, которая спокойно заказала ужин, по цене равный препаратам и этой несчастной еде. А Алиса готова отдать мне копейки на дочку.

— Не нужно, Алис.

Я уже хотел спокойно закончить ужин, но Алиса вскочила на ноги.

— Как не надо? Скажи, зачем ты это всё делаешь?!

Откуда-то из-под тех же ребер поднялось раздражение. Как будто я знаю ответ на этот вопрос! Но я просто чувствую, что нуждаюсь в этих действиях не меньше, чем они.

— Что ты хочешь услышать? — от самокопаний я разозлился. — Что ты чертовски красивая, и я хочу переспать с тобой?

В темных глазах отпечаталось изумление.

— Первое правда, — сообщил я, — второе не имеет значения.

Нежные щеки Алисы вспыхнули, она выдохнула через рот.

— Мы уйдем через три дня, — пообещала она.

Я тоже поднялся на ноги, подошел к девушке.

— Ты уйдешь, когда тебе будет куда.

Она открыла рот, явно желая возразить. Задумалась, облизала губы. Я следил за движениями острого язычка, которым она сейчас отсечет остатки моей вежливости.